прошал всех и каждого: "Что это такое?
Отчего это я могу ходить пешком?"
Дядя Шкотт был человек религиозный и даже езжал в русскую церковь, к
которой принадлежала его жена и дети, но, на несчастие, он о ту пору был
сердит на архиереев. Это вышло по одному, незадолго перед тем случившемуся,
случаю с дочерью его великобританского друга, мисс Сп-нг. Дело это состояло
в том, что мисс Сп-нг, гостя у своих и у наших друзей в Орловской губернии,
заболела и, как девушка религиозная, позвала к себе единственное духовное
лицо в деревне - приходского священника. А добрый сельский батюшка не только
помазал ее миром и причастил, но и примазал ей это в ее документе, то есть
сейчас же "учинил о сем надпись на ее паспорте". Между тем умиравшая мисс
Сп-нг после совершенного над нею тайнодействия не только выздоровела, но
вскоре же была помолвлена за сына известного московского английского
коммерсанта г. Л-эй. И тут, когда дело дошло до венчания, московский
английский пастор набрел на самый неожиданный сюрприз: невеста значилась
"_православною_". Обе английские семьи и весь московский английский приход,
не сумев достойно оценить это обстоятельство, пришли в непонятное смятение и
ужас. И вот пастор с моим дядею отправились к митрополиту Филарету Дроздову
"отпрашивать" присоединенную по неведению англичанку, но митрополит им
отказал. Тогда дело поправили иначе - гораздо легче и проще. Горю помог в
этом случае один московский квартальный, указавший средство переписать
оправославленную невесту снова в ее прежний еретический англиканизм. Секрет,
сколько припоминаю, состоял в том, что паспорт англичанки с надписью о ее
присоединении _утратили_ и вытребовали ей новый, на котором никакой надписи
о присоединении не было. Так ее и перевенчали как _будто англиканку_, хотя
благодать православия на ней, разумеется, осталась и до сего дня. Но
все-таки московских англичан Леонтьевского переулка все эти хлопоты сердили,
и дядя Шкотт был, по его словам, "зол на архиереев" и дал слово не иметь с
ними никаких дел. Однако нижеследующий случай заставил его нарушить это
слово.
О местном пском архиерее В мы кое-что знали, но по
преимуществу только смешное. Он отличался независимостью в расправе с
подчиненными и вообще разнообразно чудесил. Так, например, он целую зиму
клал у себя в спальной соборного протоиерея О-на для того, чтобы отучить
этого старичка от нюхания табаку даже в ночное время. Впрочем, некрологисты
этого архиерея говорят о нем разно, но в П(ен>зе он слыл за человека
грубого, самочинного и досадительного.
Мы им, разумеется, особенно нимало не интересовались, но тут нам
захотелось посмотреть, не покажет ли он при настоящем случае какое-либо
чудодейство? И вот мы с дядею Шкоттом вошли вслед за процессиею в церковь,
конечно никак не ожидая, что его преосвященство постарается показать себя
именно насчет одного из нас.
Когда мы вошли в церковь, недовольный путешествием архиерей жестоко
шумел на кого-то в алтаре и покрикивал так интересно, что мы постарались
подойти поближе и стали на левом клиросе. Царские врата были открыты, и до
нас свободно долетали слова: "пес, дурак, болван", которые, кажется, главным
образом выпадали на долю отца-настоятеля, но, может быть, по частям
доставались и другим лицам освященного сана. Но вот, наконец, епископ, все
Отчего это я могу ходить пешком?"
Дядя Шкотт был человек религиозный и даже езжал в русскую церковь, к
которой принадлежала его жена и дети, но, на несчастие, он о ту пору был
сердит на архиереев. Это вышло по одному, незадолго перед тем случившемуся,
случаю с дочерью его великобританского друга, мисс Сп-нг. Дело это состояло
в том, что мисс Сп-нг, гостя у своих и у наших друзей в Орловской губернии,
заболела и, как девушка религиозная, позвала к себе единственное духовное
лицо в деревне - приходского священника. А добрый сельский батюшка не только
помазал ее миром и причастил, но и примазал ей это в ее документе, то есть
сейчас же "учинил о сем надпись на ее паспорте". Между тем умиравшая мисс
Сп-нг после совершенного над нею тайнодействия не только выздоровела, но
вскоре же была помолвлена за сына известного московского английского
коммерсанта г. Л-эй. И тут, когда дело дошло до венчания, московский
английский пастор набрел на самый неожиданный сюрприз: невеста значилась
"_православною_". Обе английские семьи и весь московский английский приход,
не сумев достойно оценить это обстоятельство, пришли в непонятное смятение и
ужас. И вот пастор с моим дядею отправились к митрополиту Филарету Дроздову
"отпрашивать" присоединенную по неведению англичанку, но митрополит им
отказал. Тогда дело поправили иначе - гораздо легче и проще. Горю помог в
этом случае один московский квартальный, указавший средство переписать
оправославленную невесту снова в ее прежний еретический англиканизм. Секрет,
сколько припоминаю, состоял в том, что паспорт англичанки с надписью о ее
присоединении _утратили_ и вытребовали ей новый, на котором никакой надписи
о присоединении не было. Так ее и перевенчали как _будто англиканку_, хотя
благодать православия на ней, разумеется, осталась и до сего дня. Но
все-таки московских англичан Леонтьевского переулка все эти хлопоты сердили,
и дядя Шкотт был, по его словам, "зол на архиереев" и дал слово не иметь с
ними никаких дел. Однако нижеследующий случай заставил его нарушить это
слово.
О местном пском архиерее В мы кое-что знали, но по
преимуществу только смешное. Он отличался независимостью в расправе с
подчиненными и вообще разнообразно чудесил. Так, например, он целую зиму
клал у себя в спальной соборного протоиерея О-на для того, чтобы отучить
этого старичка от нюхания табаку даже в ночное время. Впрочем, некрологисты
этого архиерея говорят о нем разно, но в П(ен>зе он слыл за человека
грубого, самочинного и досадительного.
Мы им, разумеется, особенно нимало не интересовались, но тут нам
захотелось посмотреть, не покажет ли он при настоящем случае какое-либо
чудодейство? И вот мы с дядею Шкоттом вошли вслед за процессиею в церковь,
конечно никак не ожидая, что его преосвященство постарается показать себя
именно насчет одного из нас.
Когда мы вошли в церковь, недовольный путешествием архиерей жестоко
шумел на кого-то в алтаре и покрикивал так интересно, что мы постарались
подойти поближе и стали на левом клиросе. Царские врата были открыты, и до
нас свободно долетали слова: "пес, дурак, болван", которые, кажется, главным
образом выпадали на долю отца-настоятеля, но, может быть, по частям
доставались и другим лицам освященного сана. Но вот, наконец, епископ, все