простецами, но этих
казаков сразу пустили в покои и поставили в приемную, где они долго, долго
ждали, пока явились сюда и перегудинский поп, и благочинный, и поп Савва, и
много других людей.
Вышел архиерей и со всеми людьми переговорил, а с благочинным и с
казаками ни слова, пока всех других из залы выпустил, а потом прямо говорит
казакам:
- Ну что, хлопцы, обидно вам? Некрещеного попа себе очень желаете? А те
отвечают:
- Милуйте - жалуйте, ваше высокопреосвященство: як же не обида... такий
був пип, такий пип, що другого такого во всем хрыстианстве нема...
Архиерей улыбнулся.
- Именно, - говорит, - такого другого нема, - да с этим оборачивается
до благочинного и говорит:
- Поди-ка в ризницу: возьми, там тебе Савва книгу приготовил, принеси и
читай, где раскрыта.
А сам сел.
Благочинный принес книгу и начал читать: "Не хощу же вас не ведети,
братие, яко отцы наши вси под облаком быша, и вси сквозь море проидоша, и
вси в Моисея крестишася во облаце и в мори. И вси тожде брашно духовное
ядоша, и вси тожде пиво духовное пияху, бо от духовного последующего камене:
камень же бе Христос".
На этом месте архиерей и перебил, говорит:
- Разумеешь ли, яже чтеши?
Благочинный отвечает:
- Разумею.
- И сейчас ли только ты это уразумел!
А благочинный и не знает, что отвечать, и так наоболмаш сказал:
- Слова сии я и прежде чел.
- А если чел, так зачем же ты такую тревогу допустил и этих добрых
людей смутил, которым он добрым пастырем был?
Благочинный отвечал:
- По правилам святых отец...
А архиерей перебил:
- Стой, - говорит, - стой: иди опять к Савве, он тебе даст правило.
Тот пошел и пришел с новою книгою.
- Читай, - говорит архиерей.
- Читаем, - начал благочинный, - у святого Григория Богослова писано
про Василия Великого, что он "был для христиан иереем до священства".
- Сие к чему? - говорит архиерей.
А благочинный отвечает:
- Я только по долгу службы моей, как оказался он некрещеный в таком
сане...
Но тут архиерей как топнет:
- Еще, - говорит, - и теперь все свое повторяешь! Стало быть,
по-твоему, сквозь облако пройдя, в Моисея можно окреститься, а во Христа
нельзя? Ведь тебе же сказано, что они, добиваясь крещения, и влажное облако
со страхом смертным проникали и на челе расталою водою того облака крест
младенцу на лице написали во имя святой троицы. Чего же тебе еще надо?
Вздорный ты человек и не годишься к делу: я ставлю на твое место попа Савву;
а вы, хлопцы, будьте без сомнения: поп ваш Савва, который вам хорош, и мне
хорош и богу приятен, и идите домой без сомнения.
Те ему в ноги.
- Довольны вы?
- Дуже довольны, - отвечают хлопцы.
- Не пойдете теперь в турки?
- Тпфу! не пидемо, батьку, не пидемо.
- И всю горелку сразу не выпьете?
- Не выпьемо от разу, не выпьемо, цур ий, пек!
- Идите же с богом и живите по-христиански.
И те уже готовы были уходить, но один из них для большего успокоения
кивнул архиерею пальцем и говорит:
- А будьте, ваша милость, ласковы отойти со мною до куточка.
Архиерей улыбнулся и говорит:
- Ну хорошо, пойдем до куточка.
Тут казак его и спрашивает:
- А звольте, ваша милость: звиткиля вы все се узнали, допреже як мы вам
сказали?
- А тебе, - говорит, - что за дело?
- Да нам
казаков сразу пустили в покои и поставили в приемную, где они долго, долго
ждали, пока явились сюда и перегудинский поп, и благочинный, и поп Савва, и
много других людей.
Вышел архиерей и со всеми людьми переговорил, а с благочинным и с
казаками ни слова, пока всех других из залы выпустил, а потом прямо говорит
казакам:
- Ну что, хлопцы, обидно вам? Некрещеного попа себе очень желаете? А те
отвечают:
- Милуйте - жалуйте, ваше высокопреосвященство: як же не обида... такий
був пип, такий пип, що другого такого во всем хрыстианстве нема...
Архиерей улыбнулся.
- Именно, - говорит, - такого другого нема, - да с этим оборачивается
до благочинного и говорит:
- Поди-ка в ризницу: возьми, там тебе Савва книгу приготовил, принеси и
читай, где раскрыта.
А сам сел.
Благочинный принес книгу и начал читать: "Не хощу же вас не ведети,
братие, яко отцы наши вси под облаком быша, и вси сквозь море проидоша, и
вси в Моисея крестишася во облаце и в мори. И вси тожде брашно духовное
ядоша, и вси тожде пиво духовное пияху, бо от духовного последующего камене:
камень же бе Христос".
На этом месте архиерей и перебил, говорит:
- Разумеешь ли, яже чтеши?
Благочинный отвечает:
- Разумею.
- И сейчас ли только ты это уразумел!
А благочинный и не знает, что отвечать, и так наоболмаш сказал:
- Слова сии я и прежде чел.
- А если чел, так зачем же ты такую тревогу допустил и этих добрых
людей смутил, которым он добрым пастырем был?
Благочинный отвечал:
- По правилам святых отец...
А архиерей перебил:
- Стой, - говорит, - стой: иди опять к Савве, он тебе даст правило.
Тот пошел и пришел с новою книгою.
- Читай, - говорит архиерей.
- Читаем, - начал благочинный, - у святого Григория Богослова писано
про Василия Великого, что он "был для христиан иереем до священства".
- Сие к чему? - говорит архиерей.
А благочинный отвечает:
- Я только по долгу службы моей, как оказался он некрещеный в таком
сане...
Но тут архиерей как топнет:
- Еще, - говорит, - и теперь все свое повторяешь! Стало быть,
по-твоему, сквозь облако пройдя, в Моисея можно окреститься, а во Христа
нельзя? Ведь тебе же сказано, что они, добиваясь крещения, и влажное облако
со страхом смертным проникали и на челе расталою водою того облака крест
младенцу на лице написали во имя святой троицы. Чего же тебе еще надо?
Вздорный ты человек и не годишься к делу: я ставлю на твое место попа Савву;
а вы, хлопцы, будьте без сомнения: поп ваш Савва, который вам хорош, и мне
хорош и богу приятен, и идите домой без сомнения.
Те ему в ноги.
- Довольны вы?
- Дуже довольны, - отвечают хлопцы.
- Не пойдете теперь в турки?
- Тпфу! не пидемо, батьку, не пидемо.
- И всю горелку сразу не выпьете?
- Не выпьемо от разу, не выпьемо, цур ий, пек!
- Идите же с богом и живите по-христиански.
И те уже готовы были уходить, но один из них для большего успокоения
кивнул архиерею пальцем и говорит:
- А будьте, ваша милость, ласковы отойти со мною до куточка.
Архиерей улыбнулся и говорит:
- Ну хорошо, пойдем до куточка.
Тут казак его и спрашивает:
- А звольте, ваша милость: звиткиля вы все се узнали, допреже як мы вам
сказали?
- А тебе, - говорит, - что за дело?
- Да нам