оровод водили вверху над его
головою и сыпали на него снегом. Наконец это ему надоело, и когда быстро
наступившие сумерки увеличили темноту, он крякнул, выпутал ноги из
засыпавшего их сугроба и побрел домой.
Тяжело и долго путаясь по снегу, он не раз останавливался, терял дорогу
и снова ее находил. Опять шел, шел и на что-то наткнулся, ощупал руками и
убедился, что то был деревянный крест - высокий, высокий деревянный крест,
какие в Малороссии ставят при дорогах.
"Эге, - это я, значит, вышел из села! Надо же мне взять назад", -
подумал Дукач и повернул в другую сторону, но не сделал он и трех шагов, как
крест был опять перед ним.
Казак постоял, перевел дух и, оправясь, пошел на другую руку, но и
здесь крест опять загородил ему дорогу
"Что он, движется, что ли, передо мною, или еще что творится", - и он
начал разводить руками и опять нащупал крест, и еще один, и другой возле.
- Ага; вот теперь понимаю, где я: это я попал на кладбище. Вон и огонек
у нашего попа. Не хотел ледачий пустить ко мне свою поповну окрестить
детину. Да и не надо; только где же тут, у черта, должен быть сторож
Матвейко?
И Дукач было пошел отыскивать сторожку, но вдруг скатился в какую-то
яму и так треснулся обо что-то твердое, что долго оставался без чувств.
Когда же он пришел в себя, то увидал, что вокруг него совершенно тихо, а над
ним синеет небо и стоит звезда.
Дукач понял, что он в могиле, и заработал руками и ногами, но выбраться
было трудно, и он добрый час провозился, прежде чем выкарабкался наружу, и с
ожесточением плюнул.
Времени, должно быть, прошло добрая часина - буря заметно утихла, и на
небе вызвездило.
"XIII"
Дукач пошел домой и очень удивился, что ни у него, ни у кого из
соседей, ни в одной хате уже не было огня. Очевидно, что ночи уже ушло
много. Неужели же и о сю пору Агап и Керасивна с ребенком еще не вернулись?
Дукач почувствовал в сердце давно ему не знакомое сжатие и отворил
дверь нетвердою рукою.
В избе было темно, но в глухом угле за печкою слышалось жалобное
всхлипывание.
Это плакала Дукачиха. Казак понял, в чем дело, но не выдержал и таки
спросил:
- А неужели же до сих пор...
- Да, до сих пор видьма еще ест мою дытину, - перебила Дукачиха.
- Ты глупая баба, - отрезал Дукач.
- Да, это вы меня такою глупою сделали; а я хоть и глупая, а все-таки
не отдавала видьми свою дытину.
- Да провались ты со своею ведьмою: я чуть шею не сломал, попал в
могилу.
- Ага, в могилу... ну то она же и вас навела в могилу. Идите лучше
теперь кого-нибудь убейте.
- Кого убить? Что ты мелешь?
- Подите хоть овцу убейте, - а то недаром на вас могила зинула - умрете
скоро. Да и дай бог: что уже нам таким, про которых все люди будут говорить,
что мы свое дитя видьми отдали.
И она пошла опять вслух мечтать на эту тему, меж тем как Дукач все
думал: где же в самом деле Агап? Куда он делся? Если они успели доехать до
Перегуд прежде, чем разыгралась метель, то, конечно, они там переждали, пока
метель улеглась, но в таком случае они должны были выехать, как только
разъяснило, и до сих пор могли быть дома.
- Разве не хлебнул ли Агап лишнего из барилочки? Эта мысль показалась
Дукачу статочною, и он поспешил сообщить ее Дукачихе, нота еще лише
застонала:
- Что тут угадыват
головою и сыпали на него снегом. Наконец это ему надоело, и когда быстро
наступившие сумерки увеличили темноту, он крякнул, выпутал ноги из
засыпавшего их сугроба и побрел домой.
Тяжело и долго путаясь по снегу, он не раз останавливался, терял дорогу
и снова ее находил. Опять шел, шел и на что-то наткнулся, ощупал руками и
убедился, что то был деревянный крест - высокий, высокий деревянный крест,
какие в Малороссии ставят при дорогах.
"Эге, - это я, значит, вышел из села! Надо же мне взять назад", -
подумал Дукач и повернул в другую сторону, но не сделал он и трех шагов, как
крест был опять перед ним.
Казак постоял, перевел дух и, оправясь, пошел на другую руку, но и
здесь крест опять загородил ему дорогу
"Что он, движется, что ли, передо мною, или еще что творится", - и он
начал разводить руками и опять нащупал крест, и еще один, и другой возле.
- Ага; вот теперь понимаю, где я: это я попал на кладбище. Вон и огонек
у нашего попа. Не хотел ледачий пустить ко мне свою поповну окрестить
детину. Да и не надо; только где же тут, у черта, должен быть сторож
Матвейко?
И Дукач было пошел отыскивать сторожку, но вдруг скатился в какую-то
яму и так треснулся обо что-то твердое, что долго оставался без чувств.
Когда же он пришел в себя, то увидал, что вокруг него совершенно тихо, а над
ним синеет небо и стоит звезда.
Дукач понял, что он в могиле, и заработал руками и ногами, но выбраться
было трудно, и он добрый час провозился, прежде чем выкарабкался наружу, и с
ожесточением плюнул.
Времени, должно быть, прошло добрая часина - буря заметно утихла, и на
небе вызвездило.
"XIII"
Дукач пошел домой и очень удивился, что ни у него, ни у кого из
соседей, ни в одной хате уже не было огня. Очевидно, что ночи уже ушло
много. Неужели же и о сю пору Агап и Керасивна с ребенком еще не вернулись?
Дукач почувствовал в сердце давно ему не знакомое сжатие и отворил
дверь нетвердою рукою.
В избе было темно, но в глухом угле за печкою слышалось жалобное
всхлипывание.
Это плакала Дукачиха. Казак понял, в чем дело, но не выдержал и таки
спросил:
- А неужели же до сих пор...
- Да, до сих пор видьма еще ест мою дытину, - перебила Дукачиха.
- Ты глупая баба, - отрезал Дукач.
- Да, это вы меня такою глупою сделали; а я хоть и глупая, а все-таки
не отдавала видьми свою дытину.
- Да провались ты со своею ведьмою: я чуть шею не сломал, попал в
могилу.
- Ага, в могилу... ну то она же и вас навела в могилу. Идите лучше
теперь кого-нибудь убейте.
- Кого убить? Что ты мелешь?
- Подите хоть овцу убейте, - а то недаром на вас могила зинула - умрете
скоро. Да и дай бог: что уже нам таким, про которых все люди будут говорить,
что мы свое дитя видьми отдали.
И она пошла опять вслух мечтать на эту тему, меж тем как Дукач все
думал: где же в самом деле Агап? Куда он делся? Если они успели доехать до
Перегуд прежде, чем разыгралась метель, то, конечно, они там переждали, пока
метель улеглась, но в таком случае они должны были выехать, как только
разъяснило, и до сих пор могли быть дома.
- Разве не хлебнул ли Агап лишнего из барилочки? Эта мысль показалась
Дукачу статочною, и он поспешил сообщить ее Дукачихе, нота еще лише
застонала:
- Что тут угадыват