ярость и
неистовство учителя-француза. Характера он был живого, предприимчивого и
пылкого.
Локоткову удавалось входить в доверие к учителю французского языка и
коварно выводить его на посмешище, уверяя его во время перевода, что
сказать: "у рыб нет зуб" невозможно, а надо-говорить: или "у рыбей нет
зубей", или "у рыбов нет зубов" и т. п.
Кончалось это обыкновенно тем, что Локоткову доставался нуль за
поведение, но это ему, бывало, неймется, и на следующий урок Локотков снова,
бывало, смущает учителя, объясняя ему, что он не так перевел, будто
"голодный мужик выпил кувшин воды одним духом".
- Одним духом невозможно пить, moier Bael(Господин Базель
(франц.).), - внушал с кротостию учителю Локотков.
- Taiez-vou(Молчите (франц.)), - сердито кричал француз и, покусав в
задумчивости губы, лепетал:- Мужик, le aya(Мужик (франц.)), выпил кувшин
воды одним... шагом. Да, - выговаривал он тверже, вглядываясь во все детские
физиономии, - именно выпил кувшин воды одним шагом... нет... одним духом...
нет: одним шагом...
И раздавался снова хохот, и moier Bael снова выписывал Локоткову
Zero(Ноль (франц.)). И вот это-то веселый, добродушный мальчик вызвался
совершить рискованное предприятие.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Рискованное предприятие, которое должно было спасти нас и выпустить
двумя днями раньше из заведения, по плану Калатузова заключалось в том,
чтобы ночью из всех подсвечников, которые будут вынесены в переднюю,
накрасть огарков и побросать их в печки: сделается-де угар, и нас отпустят с
утра.
План был прост и гениален.
Что за тревожная ночь за сим наступила! Тишина была замечательная: не
спал никто, но все притворялись спящими. Маленький Локотков, в шерстяных
чулках, которые были доставлены мне нянею для путешествия, надел на себя мне
же доставленную шубку мехом навыворот, чтоб испугать, если невзначай кого
встретит, и с перочинным ножиком и с двумя пустыми жестяными пиналями
отправился на очистку оставленных подсвечников. Поход совершился
благополучно. Локотков возвратился, сало украдено, но сам вор как будто
занемог он лег на постель и не разговаривал. Это было вследствие тревоги и
волнения. Мы это понимали.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
На небе засерело туманное, тяжелое апрельское утро. Нам все не спится.
Еще минута, и вот начинается перепархивание с одной кровати на другую,
начинаются нервная горячка и страх. На некоторых кроватях мальчики
помещаются по двое, и здесь и там повсеместно идет тихий шепот и
подсмеиванье над тем, что будет и как будет.
Кое-кто сообщает идиллические описания своей деревушки, своего домика,
но и между идиллиями и между хохотом все беспрестанно оборачиваются на
кроватку, на которой лежит Локотков. Он, кажется, спит его никто не
беспокоит. Все чувствуют к нему невольное почтение и хотели бы пробудить
его, но считают это святотатством. Кто-то тихо подкрался к нему, посмотрел в
глаза, прислушался к дыханию и покачал головой. Что значит это
неопределительное покачиванье головой - никому неизвестно, но по дортуару
тихо разносится "спит". И вот еще минута. Всем кажется, что Локоткова пора
бы, наконец, будить, но ни у кого не достает решимости. Наконец где-то
далеко внизу, на крыльце, завизжал и хлопнул дверной блок.
Это истопники несут дрова... роковая минута приближается: сейчас
неистовство учителя-француза. Характера он был живого, предприимчивого и
пылкого.
Локоткову удавалось входить в доверие к учителю французского языка и
коварно выводить его на посмешище, уверяя его во время перевода, что
сказать: "у рыб нет зуб" невозможно, а надо-говорить: или "у рыбей нет
зубей", или "у рыбов нет зубов" и т. п.
Кончалось это обыкновенно тем, что Локоткову доставался нуль за
поведение, но это ему, бывало, неймется, и на следующий урок Локотков снова,
бывало, смущает учителя, объясняя ему, что он не так перевел, будто
"голодный мужик выпил кувшин воды одним духом".
- Одним духом невозможно пить, moier Bael(Господин Базель
(франц.).), - внушал с кротостию учителю Локотков.
- Taiez-vou(Молчите (франц.)), - сердито кричал француз и, покусав в
задумчивости губы, лепетал:- Мужик, le aya(Мужик (франц.)), выпил кувшин
воды одним... шагом. Да, - выговаривал он тверже, вглядываясь во все детские
физиономии, - именно выпил кувшин воды одним шагом... нет... одним духом...
нет: одним шагом...
И раздавался снова хохот, и moier Bael снова выписывал Локоткову
Zero(Ноль (франц.)). И вот это-то веселый, добродушный мальчик вызвался
совершить рискованное предприятие.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Рискованное предприятие, которое должно было спасти нас и выпустить
двумя днями раньше из заведения, по плану Калатузова заключалось в том,
чтобы ночью из всех подсвечников, которые будут вынесены в переднюю,
накрасть огарков и побросать их в печки: сделается-де угар, и нас отпустят с
утра.
План был прост и гениален.
Что за тревожная ночь за сим наступила! Тишина была замечательная: не
спал никто, но все притворялись спящими. Маленький Локотков, в шерстяных
чулках, которые были доставлены мне нянею для путешествия, надел на себя мне
же доставленную шубку мехом навыворот, чтоб испугать, если невзначай кого
встретит, и с перочинным ножиком и с двумя пустыми жестяными пиналями
отправился на очистку оставленных подсвечников. Поход совершился
благополучно. Локотков возвратился, сало украдено, но сам вор как будто
занемог он лег на постель и не разговаривал. Это было вследствие тревоги и
волнения. Мы это понимали.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
На небе засерело туманное, тяжелое апрельское утро. Нам все не спится.
Еще минута, и вот начинается перепархивание с одной кровати на другую,
начинаются нервная горячка и страх. На некоторых кроватях мальчики
помещаются по двое, и здесь и там повсеместно идет тихий шепот и
подсмеиванье над тем, что будет и как будет.
Кое-кто сообщает идиллические описания своей деревушки, своего домика,
но и между идиллиями и между хохотом все беспрестанно оборачиваются на
кроватку, на которой лежит Локотков. Он, кажется, спит его никто не
беспокоит. Все чувствуют к нему невольное почтение и хотели бы пробудить
его, но считают это святотатством. Кто-то тихо подкрался к нему, посмотрел в
глаза, прислушался к дыханию и покачал головой. Что значит это
неопределительное покачиванье головой - никому неизвестно, но по дортуару
тихо разносится "спит". И вот еще минута. Всем кажется, что Локоткова пора
бы, наконец, будить, но ни у кого не достает решимости. Наконец где-то
далеко внизу, на крыльце, завизжал и хлопнул дверной блок.
Это истопники несут дрова... роковая минута приближается: сейчас