бит,
а владыко решили, что быть ему за его пьянство без места, и легли однаж-
ды после трапезы на диванчик с книжкой отдохнуть и заснули. Ну, хорошо:
заснули они или этак только воздремали, как вдруг видят, будто к ним в
келию двери отворяются. Они и окликнули: "Кто там?" - потому что думали,
будто служка им про кого-нибудь доложить пришел; ан, вместо служки,
смотрят - входит старец, добрый-предобрый, и владыко его сейчас узнали,
что это преподобный Сергий*.
Владыка и говорят:
"Ты ли это, пресвятой отче Сергие?"
А угодник отвечает:
"Я, раб божий Филарет*".
Владыко спрашивают:
"Что же твоей чистоте угодно от моего недостоинства?"
А святой Сергий отвечает:
"Милости хощу".
"Кому же повелишь явить ее?"
А угодник и наименовал того попика, что за пьянство места лишен, и
сам удалился; а владыко проснулись и думают: "К чему это причесть: прос-
той это сон, или мечтание, или духоводительное видение?" И стали они
размышлять и, как муж ума во всем свете именитого, находят, что это
простой сон, потому что статочное ли дело, что святой Сергий, постник и
доброго, строгого жития блюститель, ходатайствовал об иерее слабом, тво-
рящем житие с небрежением. Ну-с, хорошо: рассудили так его высокопреос-
вященство и оставили все это дело естественному оного течению, как было
начато, а сами провели время, как им надлежало, и отошли опять в должный
час ко сну. Но только что они снова опочили, как снова видение, и такое,
что великий дух владыки еще в большее смятение повергло. Можете вообра-
зить: грохот... такой страшный грохот, что ничем его невозможно выра-
зить... Скачут... числа им нет, сколько рыцарей... несутся, все в зеле-
ном убранстве, латы и перья, и кони что львы, вороные, а впереди их гор-
деливый стратопедарх* в таком же уборе, и куда помахнет темным знаменем,
туда все и скачут, а на знамени змей. Владыка не знают, к чему этот по-
езд, а оный горделивец командует: "Терзайте, - говорит, - их: теперь нет
их молитвенника", - и проскакал мимо; а за сим стратопедархом его воины,
а за ними, как стая весенних гусей тощих, потянулись скучные тени, и всЁ
кивают владыке грустно и жалостно, и всЁ сквозь плач тихо стонут: "От-
пусти его! - он один за нас молится". Владыко как изволили встать, сей-
час посылают за пьяным попиком и расспрашивают: как и за кого он молит-
ся? А поп по бедности духовной весь перед святителем растерялся и гово-
рит: "Я, владыко, как положено совершаю". И насилу его высокопреосвя-
щенство добились, что он повинился: "Виноват, - говорит, - в одном, что
сам, слабость душевную имея и от отчаяния думая, что лучше жизни себя
лишить, я всегда на святой проскомидии* за без покаяния скончавшихся и
руки на ся наложивших молюсь..." Ну, тут владыка и поняли, что то за те-
ни пред ним в сидении, как тощие гуси, плыли, и не восхотели радовать
тех демонов, что впереди их спешили с губительством, и благословили по-
пика: "Ступай - изволили сказать, - и к тому не согрешай, а за кого мо-
лился - молись", - и опять его на место отправили. Так вот он, этакий
человек, всегда таковым людям, что жизни борения не переносят, может
быть полезен, ибо он уже от дерзости своего призвания не отступит и все
будет за них создателю докучать, и тот должен будет их простить.
- Почему же "должен"?
- А потому, что "толцытеся"; ведь это от него же самого повелено, так
ведь уже это не переменится же-с.
- А скажите, пожалу
а владыко решили, что быть ему за его пьянство без места, и легли однаж-
ды после трапезы на диванчик с книжкой отдохнуть и заснули. Ну, хорошо:
заснули они или этак только воздремали, как вдруг видят, будто к ним в
келию двери отворяются. Они и окликнули: "Кто там?" - потому что думали,
будто служка им про кого-нибудь доложить пришел; ан, вместо служки,
смотрят - входит старец, добрый-предобрый, и владыко его сейчас узнали,
что это преподобный Сергий*.
Владыка и говорят:
"Ты ли это, пресвятой отче Сергие?"
А угодник отвечает:
"Я, раб божий Филарет*".
Владыко спрашивают:
"Что же твоей чистоте угодно от моего недостоинства?"
А святой Сергий отвечает:
"Милости хощу".
"Кому же повелишь явить ее?"
А угодник и наименовал того попика, что за пьянство места лишен, и
сам удалился; а владыко проснулись и думают: "К чему это причесть: прос-
той это сон, или мечтание, или духоводительное видение?" И стали они
размышлять и, как муж ума во всем свете именитого, находят, что это
простой сон, потому что статочное ли дело, что святой Сергий, постник и
доброго, строгого жития блюститель, ходатайствовал об иерее слабом, тво-
рящем житие с небрежением. Ну-с, хорошо: рассудили так его высокопреос-
вященство и оставили все это дело естественному оного течению, как было
начато, а сами провели время, как им надлежало, и отошли опять в должный
час ко сну. Но только что они снова опочили, как снова видение, и такое,
что великий дух владыки еще в большее смятение повергло. Можете вообра-
зить: грохот... такой страшный грохот, что ничем его невозможно выра-
зить... Скачут... числа им нет, сколько рыцарей... несутся, все в зеле-
ном убранстве, латы и перья, и кони что львы, вороные, а впереди их гор-
деливый стратопедарх* в таком же уборе, и куда помахнет темным знаменем,
туда все и скачут, а на знамени змей. Владыка не знают, к чему этот по-
езд, а оный горделивец командует: "Терзайте, - говорит, - их: теперь нет
их молитвенника", - и проскакал мимо; а за сим стратопедархом его воины,
а за ними, как стая весенних гусей тощих, потянулись скучные тени, и всЁ
кивают владыке грустно и жалостно, и всЁ сквозь плач тихо стонут: "От-
пусти его! - он один за нас молится". Владыко как изволили встать, сей-
час посылают за пьяным попиком и расспрашивают: как и за кого он молит-
ся? А поп по бедности духовной весь перед святителем растерялся и гово-
рит: "Я, владыко, как положено совершаю". И насилу его высокопреосвя-
щенство добились, что он повинился: "Виноват, - говорит, - в одном, что
сам, слабость душевную имея и от отчаяния думая, что лучше жизни себя
лишить, я всегда на святой проскомидии* за без покаяния скончавшихся и
руки на ся наложивших молюсь..." Ну, тут владыка и поняли, что то за те-
ни пред ним в сидении, как тощие гуси, плыли, и не восхотели радовать
тех демонов, что впереди их спешили с губительством, и благословили по-
пика: "Ступай - изволили сказать, - и к тому не согрешай, а за кого мо-
лился - молись", - и опять его на место отправили. Так вот он, этакий
человек, всегда таковым людям, что жизни борения не переносят, может
быть полезен, ибо он уже от дерзости своего призвания не отступит и все
будет за них создателю докучать, и тот должен будет их простить.
- Почему же "должен"?
- А потому, что "толцытеся"; ведь это от него же самого повелено, так
ведь уже это не переменится же-с.
- А скажите, пожалу