"Что, бают, честь,
когда нечего есть. Вот, говорят, у бабушки Дросиды Аленка може не совсем
очень честная, да у ней, у бесчестной дочери, мать и сыта, и одета, и в храм
божий выйти ей есть в чем, за дочернин грех помолиться, и ты б, говорят,
так-то молилась". А я того ничего не знаю: мне только в домик наш с тобой
хочется.
Марина (ломая руки). Ох, боже мой! боже мой! вправду посылай лучше
тяжелое свое горе одному несть.
Мать (лаская Марину.) Ты не сердися, доня: может, я что глупое говорю.
Марина. Мамушка! делала ты для меня когда грех какой? что-нибудь такое,
в чем каяться надо, сделала такое?
Мать. Не знаю, дитя, как тебе сказать про это: как в оспе ты лежала
маленькая, тогда мы тоже были при бедности - Молчанова не было, - ну, я
горох для тебя крала и вишеньи, чтоб тебе роток освежить.
Марина. А больше?
Мать. Курочку тоже один раз у дьяконицы словила, изжарила, как тебя
лихоманка томила. Отец дьякон-то свел меня тогда в полицию. "Вот, говорит,
воровку поймал, - по законам ее надо судить", да покойник квартальный,
Никанор Никанорыч, дай ему бог царство небесное, "ничего, говорит, это". Два
раза меня прутом ударил, да и говорит: "отпустите, творит, ее, отец дьяк,
съедомое, говорит, это не грех". Я тебе ее и зажарила и лапшицы с нею
сварила.
Марина. Больше что, мамушка? больше?
Мать (подумав). Фирс Григорьич, как Молчанова утопил... я это видела с
берега, с тобой - ты у груди была, - я с тобой сидела и видела... а он
говорит: "молчи, я тебя сотенной одарю" - я и молчала.
Марина (в ужасе). Мамушка! неужто ж ты видела это?
Мать. Видела, детка. Ты про это молчи. Он мне все заплатил: я тебе
тут-то все покупила... Он после сказал: молчи, а то отвечать будешь вместе
со мною. Я тут-то и молчала...
Марина. Матушка! ты ж богобойная.
Мать. Что, дитя, делать-то было. Бог-то не люди: он, милосердный,
помилует. Не моими руками то сделано. Он говорит вчера: "Домика жалко,
старуха?" Как, говорю, не жалеть. "А Марина твоя б, говорит, ко мне пришла
покориться, я б ей отдал его". Я, мол, не знаю. "Так, говорит, с постельного
крыльца пускай стукнет, я сам отопру".
Марина (заслоняя лицо матери). Матушка! Матушка, что ты это сказала! Ты
помрачилась. Лучше, хочешь, давай умрем вместе!
Мать. Я уж тебе про смерть говорила. (Плача.) Только домика, деточка,
жалко... Там теперь... Дросида с Аленкой живут; им там тепленько в нашем
домике... Там бы, ребенок, и умерли...
В трубе к камину раздается довольно громкий гул сверху вниз, и падает один
кирпич.
Марина (в испуге). Что это! (Торопливо.) Иди! иди, матушка, а то тебя
хватятся.
Мать (вставая). Ты меня гонишь, дочушка!
Марина. Нельзя, нельзя! Обе задаром пропадем.
Мать (идучи). А ты ж теперь завтра меня приди навестить.
Марина. Хорошо, хорошо! (Ведет мать к двери.) Я буду думать... Спи ты
сегодня весело... я буду думать... Я все... все, что в сеете есть
возможного, все тебе сделаю. (У самой двери.) Но как ты дойдешь? (Выглянув
за дверь.) Боже мой! ночь как тюрьма, - ты расшибешься вся.
ЯВЛЕНИЕ 3
В сводах камина показывается спустившийся из трубы Челночек. Он зорко следит
за Мариной.
Марина (матери). Постой, моя мамушка. Что там ни будет, я тебя провожу
до крыльца. Темно: авось никто
когда нечего есть. Вот, говорят, у бабушки Дросиды Аленка може не совсем
очень честная, да у ней, у бесчестной дочери, мать и сыта, и одета, и в храм
божий выйти ей есть в чем, за дочернин грех помолиться, и ты б, говорят,
так-то молилась". А я того ничего не знаю: мне только в домик наш с тобой
хочется.
Марина (ломая руки). Ох, боже мой! боже мой! вправду посылай лучше
тяжелое свое горе одному несть.
Мать (лаская Марину.) Ты не сердися, доня: может, я что глупое говорю.
Марина. Мамушка! делала ты для меня когда грех какой? что-нибудь такое,
в чем каяться надо, сделала такое?
Мать. Не знаю, дитя, как тебе сказать про это: как в оспе ты лежала
маленькая, тогда мы тоже были при бедности - Молчанова не было, - ну, я
горох для тебя крала и вишеньи, чтоб тебе роток освежить.
Марина. А больше?
Мать. Курочку тоже один раз у дьяконицы словила, изжарила, как тебя
лихоманка томила. Отец дьякон-то свел меня тогда в полицию. "Вот, говорит,
воровку поймал, - по законам ее надо судить", да покойник квартальный,
Никанор Никанорыч, дай ему бог царство небесное, "ничего, говорит, это". Два
раза меня прутом ударил, да и говорит: "отпустите, творит, ее, отец дьяк,
съедомое, говорит, это не грех". Я тебе ее и зажарила и лапшицы с нею
сварила.
Марина. Больше что, мамушка? больше?
Мать (подумав). Фирс Григорьич, как Молчанова утопил... я это видела с
берега, с тобой - ты у груди была, - я с тобой сидела и видела... а он
говорит: "молчи, я тебя сотенной одарю" - я и молчала.
Марина (в ужасе). Мамушка! неужто ж ты видела это?
Мать. Видела, детка. Ты про это молчи. Он мне все заплатил: я тебе
тут-то все покупила... Он после сказал: молчи, а то отвечать будешь вместе
со мною. Я тут-то и молчала...
Марина. Матушка! ты ж богобойная.
Мать. Что, дитя, делать-то было. Бог-то не люди: он, милосердный,
помилует. Не моими руками то сделано. Он говорит вчера: "Домика жалко,
старуха?" Как, говорю, не жалеть. "А Марина твоя б, говорит, ко мне пришла
покориться, я б ей отдал его". Я, мол, не знаю. "Так, говорит, с постельного
крыльца пускай стукнет, я сам отопру".
Марина (заслоняя лицо матери). Матушка! Матушка, что ты это сказала! Ты
помрачилась. Лучше, хочешь, давай умрем вместе!
Мать. Я уж тебе про смерть говорила. (Плача.) Только домика, деточка,
жалко... Там теперь... Дросида с Аленкой живут; им там тепленько в нашем
домике... Там бы, ребенок, и умерли...
В трубе к камину раздается довольно громкий гул сверху вниз, и падает один
кирпич.
Марина (в испуге). Что это! (Торопливо.) Иди! иди, матушка, а то тебя
хватятся.
Мать (вставая). Ты меня гонишь, дочушка!
Марина. Нельзя, нельзя! Обе задаром пропадем.
Мать (идучи). А ты ж теперь завтра меня приди навестить.
Марина. Хорошо, хорошо! (Ведет мать к двери.) Я буду думать... Спи ты
сегодня весело... я буду думать... Я все... все, что в сеете есть
возможного, все тебе сделаю. (У самой двери.) Но как ты дойдешь? (Выглянув
за дверь.) Боже мой! ночь как тюрьма, - ты расшибешься вся.
ЯВЛЕНИЕ 3
В сводах камина показывается спустившийся из трубы Челночек. Он зорко следит
за Мариной.
Марина (матери). Постой, моя мамушка. Что там ни будет, я тебя провожу
до крыльца. Темно: авось никто