; затем имеющиеся получения
расходовал заранее самым безрассудным образом и претензию в двести тысяч
рублей уступил в пользу приютов вместо того, чтобы сею суммою расплатиться с
долгами. И, наконец, он сделал безвкладными пайщиками в операциях фабричных
ремесленников, дабы вредить прочим фабрикантам; купил дом для посторонней
женщины в ущерб благосостояния своей семьи и, наконец, при многих
свидетелях, подписавших акт, выразил непременное свое желание расточить все
свое имение, лишь бы ничего не досталось его жене и детям. Такой образ
действия Ивана Молчанова, несомненно клонящийся к прямому его разорению,
вынудил душеприказчиков отца его обратить на сие внимание общества и просить
об ограждении его наследственного имущества, составляющего обеспечение
семейства, от разорения. Одновременно с сим подано прошение и женою
Молчанова, Марьею Парменовною Молчановою, которая, подтверждая общее мнение,
что муж ее есть расточитель, просит, в ограждение ее семейства от неминуемо
угрожающей нищеты, взять мужа ее за расточительство в опеку". Молчанов
(глядя на жену). В опеку! (Качая головою.) Так вот кто первый выговорил это
слово!
Князев. Кого это ближе всех касается, тот и выговорил это слово!
Варенцов (вздыхая). Нам исчужи жаль; а она мать.
Марья Парменовна (плача). Я мать; я должна детей обеспечивать.
Князев (Минутке). Дочитывай.
Минутка. "Городской голова, члены сиротского суда и Думы, рассмотрев
все это дело, нашли представление купцов Князева и Мякишева, а равно и
прошение жены Молчанова заслуживающими внимания и постановили передать это
дело на общее обсуждение всего общества и о том, что оно постановит,
написать приговор". (Кладет бумагу на стол.)
Колокольцов. Вот, милостивые государи, предмет нашего сегодняшнего
собрания. Иван Макоимович и его супруга, голос которой имеет первое место,
оба здесь.
Со двора слышатся нетерпеливые гулы толпы.
Купечество в полном сборе, мещане на дворе во всем своем составе (шутливо)
и, как слышите, напоминают нам о себе этими воплями.
Дробадонов. Как вороны, крови ждут.
Молчанов вздрагивает.
Князев (тихо). Сейчас им стерву выкинут.
Колокольцов. Иван Максимыч! вам что-то угодно было сказать? Может быть,
вы против кого-нибудь что-нибудь имеете?
Молчанов. Я против всех имею.
Князев. Никого, спасибо, не обидел.
Молчанов. Здесь всем выгодно, чтобы сделать мне какую-нибудь гадость;
но я вас спрошу: по какому праву вы вздумали устроить этот суд? Пять дней
тому назад меня никто не признавал ни расточителем, ни мотом, вы сами,
господин голова, искали у меня перехватить тысячу рублей, для того чтобы
истратить эти деньги на какую-то поездку. Я совсем человек был еще, такой же
гражданин, как все здесь присутствующие, как Петр, Иван, Сергей: у меня
можно было денег просить, и я мог дать их или не дать, считая вашу нужду не
нуждою, а прихотью. И вы и каждый признавали меня в таком праве - и вдруг
вы, те же самые, говорите, что я расточитель, и собираетесь отнять у меня
вашим мещанским судом человеческие права, права, которые дали мне бог,
природа. Где взяли вы такое право?
Князев. Минутка, прочитай ему закон.
Молчанов. Закон! Не нужно мне читать закона. Здесь дело не в законе.
Ваши заботы не о том, чтобы обстоять закон, чтобы его испол
расходовал заранее самым безрассудным образом и претензию в двести тысяч
рублей уступил в пользу приютов вместо того, чтобы сею суммою расплатиться с
долгами. И, наконец, он сделал безвкладными пайщиками в операциях фабричных
ремесленников, дабы вредить прочим фабрикантам; купил дом для посторонней
женщины в ущерб благосостояния своей семьи и, наконец, при многих
свидетелях, подписавших акт, выразил непременное свое желание расточить все
свое имение, лишь бы ничего не досталось его жене и детям. Такой образ
действия Ивана Молчанова, несомненно клонящийся к прямому его разорению,
вынудил душеприказчиков отца его обратить на сие внимание общества и просить
об ограждении его наследственного имущества, составляющего обеспечение
семейства, от разорения. Одновременно с сим подано прошение и женою
Молчанова, Марьею Парменовною Молчановою, которая, подтверждая общее мнение,
что муж ее есть расточитель, просит, в ограждение ее семейства от неминуемо
угрожающей нищеты, взять мужа ее за расточительство в опеку". Молчанов
(глядя на жену). В опеку! (Качая головою.) Так вот кто первый выговорил это
слово!
Князев. Кого это ближе всех касается, тот и выговорил это слово!
Варенцов (вздыхая). Нам исчужи жаль; а она мать.
Марья Парменовна (плача). Я мать; я должна детей обеспечивать.
Князев (Минутке). Дочитывай.
Минутка. "Городской голова, члены сиротского суда и Думы, рассмотрев
все это дело, нашли представление купцов Князева и Мякишева, а равно и
прошение жены Молчанова заслуживающими внимания и постановили передать это
дело на общее обсуждение всего общества и о том, что оно постановит,
написать приговор". (Кладет бумагу на стол.)
Колокольцов. Вот, милостивые государи, предмет нашего сегодняшнего
собрания. Иван Макоимович и его супруга, голос которой имеет первое место,
оба здесь.
Со двора слышатся нетерпеливые гулы толпы.
Купечество в полном сборе, мещане на дворе во всем своем составе (шутливо)
и, как слышите, напоминают нам о себе этими воплями.
Дробадонов. Как вороны, крови ждут.
Молчанов вздрагивает.
Князев (тихо). Сейчас им стерву выкинут.
Колокольцов. Иван Максимыч! вам что-то угодно было сказать? Может быть,
вы против кого-нибудь что-нибудь имеете?
Молчанов. Я против всех имею.
Князев. Никого, спасибо, не обидел.
Молчанов. Здесь всем выгодно, чтобы сделать мне какую-нибудь гадость;
но я вас спрошу: по какому праву вы вздумали устроить этот суд? Пять дней
тому назад меня никто не признавал ни расточителем, ни мотом, вы сами,
господин голова, искали у меня перехватить тысячу рублей, для того чтобы
истратить эти деньги на какую-то поездку. Я совсем человек был еще, такой же
гражданин, как все здесь присутствующие, как Петр, Иван, Сергей: у меня
можно было денег просить, и я мог дать их или не дать, считая вашу нужду не
нуждою, а прихотью. И вы и каждый признавали меня в таком праве - и вдруг
вы, те же самые, говорите, что я расточитель, и собираетесь отнять у меня
вашим мещанским судом человеческие права, права, которые дали мне бог,
природа. Где взяли вы такое право?
Князев. Минутка, прочитай ему закон.
Молчанов. Закон! Не нужно мне читать закона. Здесь дело не в законе.
Ваши заботы не о том, чтобы обстоять закон, чтобы его испол