а таким судом, каким еще Шемяка не судил, каким не дай бог Каину
судиться; а я один стою, мне даже места нет; скамейки у коровницы не заняли,
чтоб посадить меня по крайней мере!
Мякишев (встает и торопливо приносит Молчанову стул). Сядь, Ваня, сядь,
бесчастный!
Марья Парменовна. Ну вот тебе и стул - садись.
Молчанов (целуя тестя). Благодарю. Не надо.
Марья Парменовна. Вот ты ведь и всегда такой. Ведь вот при всех теперь
оно и видно: какой ты? То жаловался, места ему нет, а подали стул - и не
надо. (Как бы тронутая.) Ну, вот сюда иди, когда не хочешь там садиться.
(Подвигаясь и освобождая место.) Иди же, что ль? (Переменяя тон.) Ведь
кланяться не буду.
Молчанов (горько). Нам с вами вместе больше не жить и не сидеть.
Князев. Кто нынче с женами из образованных людей живет!
Марья Парменовна. Так что ж, тебе с чужою, стало быть, показано теперь
уж жить? Стало, чужая лучше?
Князев. А как же не лучше? в чужую жену черт меду ложку кладет.
Марья Парменовна. Нет, ты когда женился, так живи. А не хочешь, так
заставят.
Анна Семеновна. Есть же правило, чтоб жен к мужьям отправлять, если
требуют, - так теперь новый суд, не беспокойся, и на мужей закон выдаст. И
вас приводить будут.
Князев (с сдержанной улыбкой). Будут, сватья, будут. (Молчанову.) А ты,
не так ты на это дело, друг Иван Максимыч, смотришь. Я, долго твои умные
речи слушавши, вот что тебе скажу: строитель-то семьи ты строитель, а тебе
жены чуждаться нечего, да и по нашему, по русскому закону невозможно. Ты сам
ведь вспомянул сегодня, что вы с нею в церкви венчаны; а мы не немцы: у нас
разводов нет. Она здесь просит на тебя! Да что ж такое? Мало ль жен, которые
просили на мужей, не только что в обществе, а и у квартальных на мужей
жаловались, да ведь не расстаются же с ними со всеми мужья - живут.
Канунников (смеясь). А у мещан и у мужиков так еще и розгами мужа на
сходке по жениной жалобе отжарют, а все опять живут. Домой придут, он ее
пощелкает... (Махнув рукою.) У нас на этот счет просто.
Гвоздев. Куда поденешься! закон свой надо соблюдать.
Варенцов. И воют, да живут.
Молчанов (к голове). Иван Николаич, позвольте вас спросить, для чего я
позван сюда перед обществом? За расточительность какую-то вы собрались
судить меня, так прикажите про расточительность и говорить, а не про то...
что здесь говорится.
Колокольцов. Иван Максимыч, ведь мы еще не парламент, нам парламентские
формы чужды. Мы народ.
Князев. Мы простецы, так по-простому и рассуждаем, а по-ученому,
по-заграничному не умеем и не поймем, пожалуй.
Колокольцов. Быть может, в этом есть связь во всем...
Анна Семеновна. Да как же не связно! Теперь уж заодно в одно время его
судить и за расточительность и за нелюбовь.
Колокольцов. За нелюбовь, Анна Семеновна, нельзя судить.
Анна Семеновна. А отчего ж нельзя?
Колокольцов. Нет оснований нравственных; закона нет.
Анна Семеновна. А разве все по закону судят? Нет закона - по писанию
судить можно.
Князев (улыбаясь). Ну полно, сватья, врать. (Молчанову.) А я опять
тебе, Иван Максимыч, решаюсь доложить. Может, ты и вправду честный
человек...
Колокольцов (перебивая). Да в этом, я думаю, и сомневаться невозможно.
Князев. Ну да. Честный человек у нас, говорят, одну жену обманывает:
так уж, стало быть, и потому ты честный. А во
судиться; а я один стою, мне даже места нет; скамейки у коровницы не заняли,
чтоб посадить меня по крайней мере!
Мякишев (встает и торопливо приносит Молчанову стул). Сядь, Ваня, сядь,
бесчастный!
Марья Парменовна. Ну вот тебе и стул - садись.
Молчанов (целуя тестя). Благодарю. Не надо.
Марья Парменовна. Вот ты ведь и всегда такой. Ведь вот при всех теперь
оно и видно: какой ты? То жаловался, места ему нет, а подали стул - и не
надо. (Как бы тронутая.) Ну, вот сюда иди, когда не хочешь там садиться.
(Подвигаясь и освобождая место.) Иди же, что ль? (Переменяя тон.) Ведь
кланяться не буду.
Молчанов (горько). Нам с вами вместе больше не жить и не сидеть.
Князев. Кто нынче с женами из образованных людей живет!
Марья Парменовна. Так что ж, тебе с чужою, стало быть, показано теперь
уж жить? Стало, чужая лучше?
Князев. А как же не лучше? в чужую жену черт меду ложку кладет.
Марья Парменовна. Нет, ты когда женился, так живи. А не хочешь, так
заставят.
Анна Семеновна. Есть же правило, чтоб жен к мужьям отправлять, если
требуют, - так теперь новый суд, не беспокойся, и на мужей закон выдаст. И
вас приводить будут.
Князев (с сдержанной улыбкой). Будут, сватья, будут. (Молчанову.) А ты,
не так ты на это дело, друг Иван Максимыч, смотришь. Я, долго твои умные
речи слушавши, вот что тебе скажу: строитель-то семьи ты строитель, а тебе
жены чуждаться нечего, да и по нашему, по русскому закону невозможно. Ты сам
ведь вспомянул сегодня, что вы с нею в церкви венчаны; а мы не немцы: у нас
разводов нет. Она здесь просит на тебя! Да что ж такое? Мало ль жен, которые
просили на мужей, не только что в обществе, а и у квартальных на мужей
жаловались, да ведь не расстаются же с ними со всеми мужья - живут.
Канунников (смеясь). А у мещан и у мужиков так еще и розгами мужа на
сходке по жениной жалобе отжарют, а все опять живут. Домой придут, он ее
пощелкает... (Махнув рукою.) У нас на этот счет просто.
Гвоздев. Куда поденешься! закон свой надо соблюдать.
Варенцов. И воют, да живут.
Молчанов (к голове). Иван Николаич, позвольте вас спросить, для чего я
позван сюда перед обществом? За расточительность какую-то вы собрались
судить меня, так прикажите про расточительность и говорить, а не про то...
что здесь говорится.
Колокольцов. Иван Максимыч, ведь мы еще не парламент, нам парламентские
формы чужды. Мы народ.
Князев. Мы простецы, так по-простому и рассуждаем, а по-ученому,
по-заграничному не умеем и не поймем, пожалуй.
Колокольцов. Быть может, в этом есть связь во всем...
Анна Семеновна. Да как же не связно! Теперь уж заодно в одно время его
судить и за расточительность и за нелюбовь.
Колокольцов. За нелюбовь, Анна Семеновна, нельзя судить.
Анна Семеновна. А отчего ж нельзя?
Колокольцов. Нет оснований нравственных; закона нет.
Анна Семеновна. А разве все по закону судят? Нет закона - по писанию
судить можно.
Князев (улыбаясь). Ну полно, сватья, врать. (Молчанову.) А я опять
тебе, Иван Максимыч, решаюсь доложить. Может, ты и вправду честный
человек...
Колокольцов (перебивая). Да в этом, я думаю, и сомневаться невозможно.
Князев. Ну да. Честный человек у нас, говорят, одну жену обманывает:
так уж, стало быть, и потому ты честный. А во