ице незнакомца было что-то до того спокойное и внушающее
доверие, что Мерцалов тотчас же без малейшей утайки, но страшно волнуясь и
спеша, передал свою историю. Он рассказал о своей болезни, о потере места,
о смерти ребенка, обо всех своих несчастиях, вплоть до нынешнего дня.
Незнакомец слушал, не перебивая его ни словом, и только все пытливее и
пристальнее заглядывал в его глаза, точно желая проникнуть в самую глубь
этой наболевшей, возмущенной души. Вдруг он быстрым, совсем юношеским
движением вскочил с своего места и схватил Мерцалова за руку. Мерцалов
невольно тоже встал.
- Едемте! - сказал незнакомец, увлекая за руку Мерцалова. - Едемте
скорее!.. Счастье ваше, что вы встретились с врачом. Я, конечно, ни за что
не могу ручаться, но... поедемте!
Минут через десять Мерцалов и доктор уже входили в подвал. Елизавета
Ивановна лежала на постели рядом со своей больной дочерью, зарывшись лицом
в грязные, замаслившиеся подушки. Мальчишки хлебали борщ, сидя на тех же
местах. Испуганные долгим отсутствием отца и неподвижностью матери, они
плакали, размазывая слезы по лицу грязными кулаками и обильно проливая их в
закопченный чугунок. Войдя в комнату, доктор скинул с себя пальто и,
оставшись в старомодном, довольно поношенном сюртуке, подошел к Елизавете
Ивановне. Она даже не подняла головы при его приближении.
- Ну, полно, полно, голубушка, - заговорил доктор, ласково погладив женщину
по спине. - Вставайте-ка! Покажите мне вашу больную.
И точно так же, как недавно в саду, что-то ласковое и убедительное,
звучавшее в его голосе, заставило Елизавету Ивановну мигом подняться с
постели и беспрекословно исполнить все, что говорил доктор. Через две
минуты Гришка уже растапливал печку дровами, за которыми чудесный доктор
послал к соседям, Володя раздувал изо всех сил самовар, Елизавета Ивановна
обворачивала Машутку согревающим компрессом... Немного погодя явился и
Мерцалов. На три рубля, полученные от доктора, он успел купить за это время
чаю, сахару, булок и достать в ближайшем трактире горячей пищи. Доктор
сидел за столом и что-то писал на клочке бумажки, который он вырвал из
записной книжки. Окончив это занятие и изобразив внизу какой-то
своеобразный крючок вместо подписи, он встал, прикрыл написанное чайным
блюдечком и сказал:
- Вот с этой бумажкой вы пойдете в аптеку... давайте через два часа по
чайной ложке. Это вызовет у малютки отхаркивание... Продолжайте согревающий
компресс... Кроме того, хотя бы вашей дочери и сделалось лучше, во всяком
случае пригласите завтра доктора Афросимова. Это дельный врач и хороший
человек. Я его сейчас же предупрежу. Затем прощайте, господа! Дай бог,
чтобы наступающий год немного снисходительнее отнесся к вам, чем этот, а
главное - не падайте никогда духом.
Пожав руки Мерцалову и Елизавете Ивановне, все еще не оправившимся от
изумления, и потрепав мимоходом по щеке разинувшего рот Володю, доктор
быстро всунул свои ноги в глубокие калоши и надел пальто. Мерцалов
опомнился только тогда, когда доктор уже был в коридоре, и кинулся вслед за
ним.
Так как в темноте нельзя было ничего разобрать, то Мерцалов закричал наугад:
- Доктор! Доктор, постойте!.. Скажите мне ваше имя, доктор! Пусть хоть мои
дети будут за вас молиться!
И он водил в воздухе руками, чтобы поймать невидимого доктора. Но в это
время в другом конце коридора спокойный старческий голос произнес:
- Э! Вот еще пустяки выдумали!.. Возвращайтесь-ка домой скорей!
Когда он возвратился, его
доверие, что Мерцалов тотчас же без малейшей утайки, но страшно волнуясь и
спеша, передал свою историю. Он рассказал о своей болезни, о потере места,
о смерти ребенка, обо всех своих несчастиях, вплоть до нынешнего дня.
Незнакомец слушал, не перебивая его ни словом, и только все пытливее и
пристальнее заглядывал в его глаза, точно желая проникнуть в самую глубь
этой наболевшей, возмущенной души. Вдруг он быстрым, совсем юношеским
движением вскочил с своего места и схватил Мерцалова за руку. Мерцалов
невольно тоже встал.
- Едемте! - сказал незнакомец, увлекая за руку Мерцалова. - Едемте
скорее!.. Счастье ваше, что вы встретились с врачом. Я, конечно, ни за что
не могу ручаться, но... поедемте!
Минут через десять Мерцалов и доктор уже входили в подвал. Елизавета
Ивановна лежала на постели рядом со своей больной дочерью, зарывшись лицом
в грязные, замаслившиеся подушки. Мальчишки хлебали борщ, сидя на тех же
местах. Испуганные долгим отсутствием отца и неподвижностью матери, они
плакали, размазывая слезы по лицу грязными кулаками и обильно проливая их в
закопченный чугунок. Войдя в комнату, доктор скинул с себя пальто и,
оставшись в старомодном, довольно поношенном сюртуке, подошел к Елизавете
Ивановне. Она даже не подняла головы при его приближении.
- Ну, полно, полно, голубушка, - заговорил доктор, ласково погладив женщину
по спине. - Вставайте-ка! Покажите мне вашу больную.
И точно так же, как недавно в саду, что-то ласковое и убедительное,
звучавшее в его голосе, заставило Елизавету Ивановну мигом подняться с
постели и беспрекословно исполнить все, что говорил доктор. Через две
минуты Гришка уже растапливал печку дровами, за которыми чудесный доктор
послал к соседям, Володя раздувал изо всех сил самовар, Елизавета Ивановна
обворачивала Машутку согревающим компрессом... Немного погодя явился и
Мерцалов. На три рубля, полученные от доктора, он успел купить за это время
чаю, сахару, булок и достать в ближайшем трактире горячей пищи. Доктор
сидел за столом и что-то писал на клочке бумажки, который он вырвал из
записной книжки. Окончив это занятие и изобразив внизу какой-то
своеобразный крючок вместо подписи, он встал, прикрыл написанное чайным
блюдечком и сказал:
- Вот с этой бумажкой вы пойдете в аптеку... давайте через два часа по
чайной ложке. Это вызовет у малютки отхаркивание... Продолжайте согревающий
компресс... Кроме того, хотя бы вашей дочери и сделалось лучше, во всяком
случае пригласите завтра доктора Афросимова. Это дельный врач и хороший
человек. Я его сейчас же предупрежу. Затем прощайте, господа! Дай бог,
чтобы наступающий год немного снисходительнее отнесся к вам, чем этот, а
главное - не падайте никогда духом.
Пожав руки Мерцалову и Елизавете Ивановне, все еще не оправившимся от
изумления, и потрепав мимоходом по щеке разинувшего рот Володю, доктор
быстро всунул свои ноги в глубокие калоши и надел пальто. Мерцалов
опомнился только тогда, когда доктор уже был в коридоре, и кинулся вслед за
ним.
Так как в темноте нельзя было ничего разобрать, то Мерцалов закричал наугад:
- Доктор! Доктор, постойте!.. Скажите мне ваше имя, доктор! Пусть хоть мои
дети будут за вас молиться!
И он водил в воздухе руками, чтобы поймать невидимого доктора. Но в это
время в другом конце коридора спокойный старческий голос произнес:
- Э! Вот еще пустяки выдумали!.. Возвращайтесь-ка домой скорей!
Когда он возвратился, его