как и в большом
доме, ни в одном окне не было видно огня; только месяц отражался в темных
стеклах мертвым неровным блеском. "Не уйти мне отсюда, никогда не уйти!.."
- с тоской подумал Сергей. Вспомнился ему на миг дедушка, старая шарманка,
ночлеги в кофейных, завтраки у прохладных источников. "Ничего, ничего
этого больше не будет!" - печально повторил про себя Сергей. Но чем
безнадежнее становились его мысли, тем более страх уступал в его душе
место какому-то тупому и спокойно-злобному отчаянию.
Тонкий, словно стонущий визг вдруг коснулся его слуха. Мальчик
остановился, не дыша, с напряженными мускулами, вытянувшись на цыпочках.
Звук повторился. Казалось, он исходил из каменного подвала, около которого
Сергей стоял и который сообщался с наружным воздухом рядом-грубых,
маленьких четырехугольных отверстий без стекол. Ступая по какой-то
цветочной куртине, мальчик подошел к стене, приложил лицо к одной из
отдушин и свистнул. Тихий, сторожкий шум послышался где-то внизу, но
тотчас же затих.
- Арто! Артошка! - позвал Сергей дрожащим шепотом.
Неистовый, срывающийся лай сразу наполнил весь сад, отозвавшись во всех
его уголках. В этом лае вместе с радостным приветом смешивались и жалоба,
и злость, и чувство физической боли. Слышно было, как собака изо всех сил
рвалась в темном подвале, силясь от чего-то освободиться.
- Арто! Собакушка!.. Артошенька!.. - вторил ей плачущим голосом
мальчик.
- Цыц, окаянная! - раздался снизу зверский, басовый крик. - У,
каторжная!
Что-то стукнуло в подвале. Собака залилась длинным прерывистым воем.
- Не смей бить! Не смей бить собаку, проклятый! - закричал в
исступлении Сергей, царапая ногтями каменную стену.
Все, что произошло потом, Сергей помнил смутно, точно в каком-то бурном
горячечном бреду. Дверь подвала широко с грохотом распахнулась, и из нее
выбежал дворник. В одном нижнем белье, босой, бородатый, бледный от яркого
света луны, светившей прямо ему в лицо, он показался Сергею великаном,
разъяренным сказочным чудовищем.
- Кто здесь бродит? Застрелю! - загрохотал, точно гром, его голос по
саду. - Воры! Грабят!
Но в ту же минуту из темноты раскрытой двери, как белый прыгающий
комок, выскочил с лаем Арто. На шее у него болтался обрывок веревки.
Впрочем, мальчику было не до собаки. Грозный вид дворника охватил его
сверхъестественным страхом, связал его ноги, парализовал все его маленькое
тонкое тело. Но к счастью, этот столбняк продолжался недолго. Почти
бессознательно Сергей испустил пронзительный, долгий, отчаянный вопль и
наугад, не видя дороги, не помня себя от испуга, пустился бежать прочь от
подвала.
Он мчался, как птица, крепко и часто ударяя о землю ногами, которые
внезапно сделались крепкими, точно две стальные пружины. Рядом с ним
скакал, заливаясь радостным лаем, Арто. Сзади тяжело грохотал по песку
дворник, яростно рычавший какие-то ругательства.
С размаху Сергей наскочил на ворота, но мгновенно не подумал, а скорее
инстинктивно почувствовал, что здесь дороги нет. Между каменной стеной и
растущими вдоль нее кипарисами была узкая темная лазейка. Не раздумывая,
подчиняясь одному чувству страха, Сергей, нагнувшись, юркнул в нее и
побежал вдоль стены. Острые иглы кипарисов, густо и едко пахнувших смолой,
хлестали его по лицу. Он спотыкался о корни, падал, разбивая себе в
доме, ни в одном окне не было видно огня; только месяц отражался в темных
стеклах мертвым неровным блеском. "Не уйти мне отсюда, никогда не уйти!.."
- с тоской подумал Сергей. Вспомнился ему на миг дедушка, старая шарманка,
ночлеги в кофейных, завтраки у прохладных источников. "Ничего, ничего
этого больше не будет!" - печально повторил про себя Сергей. Но чем
безнадежнее становились его мысли, тем более страх уступал в его душе
место какому-то тупому и спокойно-злобному отчаянию.
Тонкий, словно стонущий визг вдруг коснулся его слуха. Мальчик
остановился, не дыша, с напряженными мускулами, вытянувшись на цыпочках.
Звук повторился. Казалось, он исходил из каменного подвала, около которого
Сергей стоял и который сообщался с наружным воздухом рядом-грубых,
маленьких четырехугольных отверстий без стекол. Ступая по какой-то
цветочной куртине, мальчик подошел к стене, приложил лицо к одной из
отдушин и свистнул. Тихий, сторожкий шум послышался где-то внизу, но
тотчас же затих.
- Арто! Артошка! - позвал Сергей дрожащим шепотом.
Неистовый, срывающийся лай сразу наполнил весь сад, отозвавшись во всех
его уголках. В этом лае вместе с радостным приветом смешивались и жалоба,
и злость, и чувство физической боли. Слышно было, как собака изо всех сил
рвалась в темном подвале, силясь от чего-то освободиться.
- Арто! Собакушка!.. Артошенька!.. - вторил ей плачущим голосом
мальчик.
- Цыц, окаянная! - раздался снизу зверский, басовый крик. - У,
каторжная!
Что-то стукнуло в подвале. Собака залилась длинным прерывистым воем.
- Не смей бить! Не смей бить собаку, проклятый! - закричал в
исступлении Сергей, царапая ногтями каменную стену.
Все, что произошло потом, Сергей помнил смутно, точно в каком-то бурном
горячечном бреду. Дверь подвала широко с грохотом распахнулась, и из нее
выбежал дворник. В одном нижнем белье, босой, бородатый, бледный от яркого
света луны, светившей прямо ему в лицо, он показался Сергею великаном,
разъяренным сказочным чудовищем.
- Кто здесь бродит? Застрелю! - загрохотал, точно гром, его голос по
саду. - Воры! Грабят!
Но в ту же минуту из темноты раскрытой двери, как белый прыгающий
комок, выскочил с лаем Арто. На шее у него болтался обрывок веревки.
Впрочем, мальчику было не до собаки. Грозный вид дворника охватил его
сверхъестественным страхом, связал его ноги, парализовал все его маленькое
тонкое тело. Но к счастью, этот столбняк продолжался недолго. Почти
бессознательно Сергей испустил пронзительный, долгий, отчаянный вопль и
наугад, не видя дороги, не помня себя от испуга, пустился бежать прочь от
подвала.
Он мчался, как птица, крепко и часто ударяя о землю ногами, которые
внезапно сделались крепкими, точно две стальные пружины. Рядом с ним
скакал, заливаясь радостным лаем, Арто. Сзади тяжело грохотал по песку
дворник, яростно рычавший какие-то ругательства.
С размаху Сергей наскочил на ворота, но мгновенно не подумал, а скорее
инстинктивно почувствовал, что здесь дороги нет. Между каменной стеной и
растущими вдоль нее кипарисами была узкая темная лазейка. Не раздумывая,
подчиняясь одному чувству страха, Сергей, нагнувшись, юркнул в нее и
побежал вдоль стены. Острые иглы кипарисов, густо и едко пахнувших смолой,
хлестали его по лицу. Он спотыкался о корни, падал, разбивая себе в