Все население великого города Парижа вышло навстречу наследному принцу,
которого все любили за доброту, простоту и щедрость. И не было в тот день не
только не одного мужчины, но даже ни одной женщины, которые не признали бы
Эрну первой красавицей в государстве, а следовательно на всей земле. Сам
король, встречая свою будущую невестку в воротах дворца, обнял ее,
запечатлел поцелуй на ее чистом челе и сказал:
Дитя мое, я не решаюсь сказать, что в тебе лучше: красота или
добродетель, ибо обе мне кажутся совершенными...
А скромная Эрна, принимая эти почести и ласки думала про себя:
" Это очень хорошо, что судьба меня привела в царство уродов: по
крайней мере никогда мне не представится предлог для ревности ".
И этого убеждения она держалась очень долго, несмотря на то, что
менестрели и трубадуры славили по всем концам света прелести ее лица и
характера, а все рыцари государства носили синие цвета в честь ее глаз.
Но вот прошел год, и к безнадежному счастью, в котором протекал брак
Шарля и Эрны прибавилась новая чудесная радость: у Эрны родился очень
крепкий и очень крикливый мальчик. Показывая его впервые своему обожаемому
супругу, Эрна сказала застенчиво:
- Любовь моя! Мне стыдно признаться, но я... я нахожу его красавцем,
несмотря на то, что он похож на тебя, похож на меня и ничуть не похож на
наших добрых соотечественников. Или это материнское ослепление?
На это Шарль ответил, улыбаясь весело и лукаво:
- Помнишь ли ты, божество мое, тот день, когда я обещал перевести тебк
надпись, вырезанную Эрном Мудрым на стене охотничей комнаты?
- Да, любимый!
- Слушай же. Она была сделана на старом латинском языке и вот что
гласила: " Мужчины моей страны умны, верны и трудолюбивы: женщины - честны,
добры и понятливы. Но - прости им бог - и те и другие безобразны ".
Александр Куприн.
Анафема
-----------------------------------------------------------------------
В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001
-----------------------------------------------------------------------
- Отец дьякон, полно тебе свечи жечь, не напасешься, - сказала
дьяконица. - Время вставать.
Эта маленькая, худенькая, желтолицая женщина, бывшая епархиалка,
обращалась со своим мужем чрезвычайно строго. Когда она была еще в
институте, там господствовало мнение, что мужчины - подлецы, обманщики и
тираны, с которыми надо быть жестокими. Но протодьякон вовсе не казался
тираном. Он совершенно искренно боялся своей немного истеричной, немного
припадочной дьяконицы. Детей у них не было, дьяконица оказалась
бесплодной. В дьяконе же было около девяти с половиной пудов чистого веса,
грудная клетка - точно корпус автомобиля, страшный голос, и при этом та
нежная снисходительность, которая свойственна только чрезвычайно сильным
людям по отношению к слабым.
Приходилось протодьякону очень долго устраивать голос. Это противное,
мучительно-длительное занятие, конечно, знакомо всем, кому случалось петь
публично: смазывать горло, полоскать его раствором борной кислоты, дышать
паром. Еще лежа в постели, отец Олимпий пробовал голос.
- Via... кмм!.. Via-a-a!.. Аллилуйя, аллилуйя... Обаче... кмм!..
Ма-ма... Мам-ма...
"Не звучит голос"