кормилицу; это она иногда делала и
раньше, когда ее не заставала.
Сидя у окна, отдыхая и предаваясь грустным мыслям, бродила принцесса
рассеянными глазами по давно знакомой мебели и по утвари, как вдруг внимание
ее привлекла заповедная кормилицына шкатулка, в которой та хранила всяческие
пустяки, связанные с ее детством, с девичеством, с первыми шагами любви, с
замужеством и пребыванием во дворце: разноцветные камушки, брошки, вышивки,
ленточки, печатки, колечки и другую наивную и дешевую мелочь; принцесса еще
с раннего детства любила рыться в этих сувенирах, и хотя знала наизусть их
интимные истории, но всегда слушала их вновь с живейшим удовольствием.
Только показалось ей немного странным, почему ларец стоит так на виду;
всегда берегла его кормилица в потаенном месте, а когда, бывало, ее молочная
дочь вдоволь насмотрится, завертывала его в кусок нарядной материи и бережно
прятала.
" Должно быть, теперь очень заторопилась, выскочила на минутку из дома
и забыла спрятать" - подумала принцесса, присела к столу, небрежно положила
укладочку на колени и стала перебирать одну за другой знакомые вещички,
бросая их поочередно себе на платье. Так добралась Эрна до самого дна и
вдруг заметила какой-то косоугольный, большой плоский осколок. Она вынула
его и посмотрела. С одной стороны он был красный, а с другой - серебряный,
блестящий и как будто бы глубокий. Присмотрелась и увидела в нем угол
комнаты с прислоненной метлой... Повернула немного - отразился старый узкий
деревянный комод, еще немножко... и выплыло такое некрасивое лицо, какого
принцесса и вообразить никогда бы не сумела.
Подняла она брови кверху - некрасивое лицо делает то же самое.
Наклонила голову - лицо повторило. Провела руками по губам - и в осколке
отразилось это движение. Тогда поняла вдруг Эрна, что смотрит на нее из
странного предмета ее же собственное лицо. Уранила зеркальце, закрыла глаза
руками и в горести пала головою на стол.
В эту минуту вошла вернувшаяся кормилица. Увидала принцессу, забытую
шкатулку и сразу обо всем догадалась. Бросилась перед Эрной на колени, стала
говорить нежные жалкие слова. Принцесса же быстро поднялась, выпрямилась с
сухими глазами, но с гневным взором и приказала коротко:
- Расскажи мне все.
И показала пальцем на зеркало. И такая неожиданная, но непреклонная
воля зазвучала в ее голосе, что простодушная женщина не посмела ослушаться,
все передала принцессе: об уродливых добрых принцах, о горе королевы,
родившей некрасивую дочь, о ее трогательной заботе, с которой она старалась
отвести от дочери тяжелый удар судьбы, и о королевском указе об уничтожении
зеркал. Плакала кормилица при своем рассказе, рвала волосы и проклинала тот
час, когда, на беду своей ненаглядной Эрне, утаила она по глупой женской
слабости осколок запретного зеркала в заветном ларце.
Выслушав ее до конца, принцесса сказала со скорбной улыбкой:
- В Эрнотерре никто не смеет лгать!
И вышла из дома. Встревоженная кормилица хотела было за нею
последовать. Но Эрна приказала сурово:
-Останься.
Кормилица повиновалась. Да и как ей было ослушаться? В этом одном слове
она услышала не всегдашний кроткий голос маленькой Эрны, сладко сосавшей
когда-то ее грудь, а приказ гордой принцессы, предки которой господствовали
тысячу лет над ее народом.
Шла несчастная Эрна по круты
раньше, когда ее не заставала.
Сидя у окна, отдыхая и предаваясь грустным мыслям, бродила принцесса
рассеянными глазами по давно знакомой мебели и по утвари, как вдруг внимание
ее привлекла заповедная кормилицына шкатулка, в которой та хранила всяческие
пустяки, связанные с ее детством, с девичеством, с первыми шагами любви, с
замужеством и пребыванием во дворце: разноцветные камушки, брошки, вышивки,
ленточки, печатки, колечки и другую наивную и дешевую мелочь; принцесса еще
с раннего детства любила рыться в этих сувенирах, и хотя знала наизусть их
интимные истории, но всегда слушала их вновь с живейшим удовольствием.
Только показалось ей немного странным, почему ларец стоит так на виду;
всегда берегла его кормилица в потаенном месте, а когда, бывало, ее молочная
дочь вдоволь насмотрится, завертывала его в кусок нарядной материи и бережно
прятала.
" Должно быть, теперь очень заторопилась, выскочила на минутку из дома
и забыла спрятать" - подумала принцесса, присела к столу, небрежно положила
укладочку на колени и стала перебирать одну за другой знакомые вещички,
бросая их поочередно себе на платье. Так добралась Эрна до самого дна и
вдруг заметила какой-то косоугольный, большой плоский осколок. Она вынула
его и посмотрела. С одной стороны он был красный, а с другой - серебряный,
блестящий и как будто бы глубокий. Присмотрелась и увидела в нем угол
комнаты с прислоненной метлой... Повернула немного - отразился старый узкий
деревянный комод, еще немножко... и выплыло такое некрасивое лицо, какого
принцесса и вообразить никогда бы не сумела.
Подняла она брови кверху - некрасивое лицо делает то же самое.
Наклонила голову - лицо повторило. Провела руками по губам - и в осколке
отразилось это движение. Тогда поняла вдруг Эрна, что смотрит на нее из
странного предмета ее же собственное лицо. Уранила зеркальце, закрыла глаза
руками и в горести пала головою на стол.
В эту минуту вошла вернувшаяся кормилица. Увидала принцессу, забытую
шкатулку и сразу обо всем догадалась. Бросилась перед Эрной на колени, стала
говорить нежные жалкие слова. Принцесса же быстро поднялась, выпрямилась с
сухими глазами, но с гневным взором и приказала коротко:
- Расскажи мне все.
И показала пальцем на зеркало. И такая неожиданная, но непреклонная
воля зазвучала в ее голосе, что простодушная женщина не посмела ослушаться,
все передала принцессе: об уродливых добрых принцах, о горе королевы,
родившей некрасивую дочь, о ее трогательной заботе, с которой она старалась
отвести от дочери тяжелый удар судьбы, и о королевском указе об уничтожении
зеркал. Плакала кормилица при своем рассказе, рвала волосы и проклинала тот
час, когда, на беду своей ненаглядной Эрне, утаила она по глупой женской
слабости осколок запретного зеркала в заветном ларце.
Выслушав ее до конца, принцесса сказала со скорбной улыбкой:
- В Эрнотерре никто не смеет лгать!
И вышла из дома. Встревоженная кормилица хотела было за нею
последовать. Но Эрна приказала сурово:
-Останься.
Кормилица повиновалась. Да и как ей было ослушаться? В этом одном слове
она услышала не всегдашний кроткий голос маленькой Эрны, сладко сосавшей
когда-то ее грудь, а приказ гордой принцессы, предки которой господствовали
тысячу лет над ее народом.
Шла несчастная Эрна по круты