еожиданных, самых
неправдоподобных личностей.
81
4 А. Куприн, т. 4
Сначала показался некто рослый, самоуверенный, в щегольской сюртучной
паре цвета морского песка, в отличном белье -- розовом с белыми полосками, с
пунцовой розой в^'петличке. Голова у него, глядя спереди, была похожа формой
на стоячий боб, а сбоку -- на лежачий. Лицо украшалось крутыми,
воинственными толстыми усами и остренькой модной бородксй. На носу
темно-синее пенсне, на руках палевые перчатки, в левой руке черная с
серебром трость, в правой -- голубой носовой платок.
Остальные шестеро производили странное, сумбурное и пестрое
впечатление. Точно все они впопыхах перемешали не только одежды, но и руки,
и ноги, и головы. Здесь, был человек с великолепным профилем римского
сенатора, но облаченный почти в лохмотья. Другой носил на себе франтовской
фрачный жилет, из-за круглого выреза которого пестрела грязная малорусская
рубаха. Здесь были асимметричные лица арестантского типа, но глядевшие с
непоколебимой самоуверенностью. И все эти люди, несмотря на видимую
молодость, очевидно, обладали большим житейским опытом, развязностью,
задором и каким-то скрытым подозрительным лукавством.
Барин в песочном костюме свободно и ловко поклонился, головой и сказал
полувопросительно:
-- Господин председатель?
-- Да, это я,--ответил тот. -- Что вам угодно?
-- Мы, вот все, кого вы перед собою видите,-- начал барин спокойным
тоном и, обернувшись назад, обвел рукой своих компаньонов, -- мы являемся
делегатами от соединенной Ростовско-Харьковской и Одесса-Николаевской
организации воров.
Юристы зашевелились на своих местах. Председатель откинулся назад и
вытаращил глаза.
-- Организации кого-о? -- спросил он врастяжку.
-- Организации воров, -- повторил хладнокровно джентльмен в песочном
костюме. -- Что касается до меня, то мои товарищи сделали мне высокую честь,
'избрав меня представителем делегации.
-- Очень... приятно, -- сказал председатель неуверенно.
82
-- Благодарю вас. Все мы семеро суть обыкновенные воры, конечно, разных
специальностей. И вот организация уполномочила нас изложить перед вашим
почтенным собранием,-- джентльмен опять сделал изящный поклон,-- нашу
почтительную просьбу о помощи.
-- Я не понимаю, собственно говоря, какое отношение... -- развел руками
председатель. -- Но, однако, прошу вас, продолжайте.
-- Дело, с которым мы имеем смелость и честь обратиться к вам,
милостивые государи, -- дело очень ясное, очень простое и очень короткое.
Оно займет не более шести-семи минут времени, о чем считаю долгом заранее
предупредить ввиду позднего времени и три-дцати семи градусов, которые
показывает Реомюр в тени. -- Оратор слегка откашлялся и поглядел на отличные
золотые часы. -- Видите ли: за последнее время в местных газетах, в отчетах
о прискорбных и ужасных днях последнего погрома, довольно часто стали
появляться указания на то, что в число погромщиков, науськанных и нанятых
полицией, в это отребье общества; состоявшее из пропойц, босяков, сутенеров
и окраинных хулиганов, входили также и воры. Сначала мы молчали, но,
наконец, сочли себя вынужденными, протестовать пред лицом всего
интеллигентного общества против такого несправедливого и тяжкого обвинения.
Я хорошо знаю, что
неправдоподобных личностей.
81
4 А. Куприн, т. 4
Сначала показался некто рослый, самоуверенный, в щегольской сюртучной
паре цвета морского песка, в отличном белье -- розовом с белыми полосками, с
пунцовой розой в^'петличке. Голова у него, глядя спереди, была похожа формой
на стоячий боб, а сбоку -- на лежачий. Лицо украшалось крутыми,
воинственными толстыми усами и остренькой модной бородксй. На носу
темно-синее пенсне, на руках палевые перчатки, в левой руке черная с
серебром трость, в правой -- голубой носовой платок.
Остальные шестеро производили странное, сумбурное и пестрое
впечатление. Точно все они впопыхах перемешали не только одежды, но и руки,
и ноги, и головы. Здесь, был человек с великолепным профилем римского
сенатора, но облаченный почти в лохмотья. Другой носил на себе франтовской
фрачный жилет, из-за круглого выреза которого пестрела грязная малорусская
рубаха. Здесь были асимметричные лица арестантского типа, но глядевшие с
непоколебимой самоуверенностью. И все эти люди, несмотря на видимую
молодость, очевидно, обладали большим житейским опытом, развязностью,
задором и каким-то скрытым подозрительным лукавством.
Барин в песочном костюме свободно и ловко поклонился, головой и сказал
полувопросительно:
-- Господин председатель?
-- Да, это я,--ответил тот. -- Что вам угодно?
-- Мы, вот все, кого вы перед собою видите,-- начал барин спокойным
тоном и, обернувшись назад, обвел рукой своих компаньонов, -- мы являемся
делегатами от соединенной Ростовско-Харьковской и Одесса-Николаевской
организации воров.
Юристы зашевелились на своих местах. Председатель откинулся назад и
вытаращил глаза.
-- Организации кого-о? -- спросил он врастяжку.
-- Организации воров, -- повторил хладнокровно джентльмен в песочном
костюме. -- Что касается до меня, то мои товарищи сделали мне высокую честь,
'избрав меня представителем делегации.
-- Очень... приятно, -- сказал председатель неуверенно.
82
-- Благодарю вас. Все мы семеро суть обыкновенные воры, конечно, разных
специальностей. И вот организация уполномочила нас изложить перед вашим
почтенным собранием,-- джентльмен опять сделал изящный поклон,-- нашу
почтительную просьбу о помощи.
-- Я не понимаю, собственно говоря, какое отношение... -- развел руками
председатель. -- Но, однако, прошу вас, продолжайте.
-- Дело, с которым мы имеем смелость и честь обратиться к вам,
милостивые государи, -- дело очень ясное, очень простое и очень короткое.
Оно займет не более шести-семи минут времени, о чем считаю долгом заранее
предупредить ввиду позднего времени и три-дцати семи градусов, которые
показывает Реомюр в тени. -- Оратор слегка откашлялся и поглядел на отличные
золотые часы. -- Видите ли: за последнее время в местных газетах, в отчетах
о прискорбных и ужасных днях последнего погрома, довольно часто стали
появляться указания на то, что в число погромщиков, науськанных и нанятых
полицией, в это отребье общества; состоявшее из пропойц, босяков, сутенеров
и окраинных хулиганов, входили также и воры. Сначала мы молчали, но,
наконец, сочли себя вынужденными, протестовать пред лицом всего
интеллигентного общества против такого несправедливого и тяжкого обвинения.
Я хорошо знаю, что