сегда, на несколько дней исчез, запил.
Посетители сомнительных кабачков, ядовито пылавших в
тумане угрюмого предместья, видели плотного низенького
господина с растрепанной плешью и глазами, мокрыми, розовыми,
как язвы, который садился всегда в сторонку, но охотно угощал
всякого, кто пристанет к нему. Старичок-настройщик, давно
погибший человек, несколько раз повыпив с ним, решил, что это
брат по ремеслу, ибо Бахман, опьянев, барабанил пальцем по
столу и тонким голосом брал очень точное "ля". Случалось, что
скуластая деловитая проститутка уводила его к себе. Случалось,
что он вырывал у кабацкого скрипача инструмент, топтал его и
был за это бит. Знакомился он с картежниками, матросами,
атлетами, нажившими себе грыжу,-- а также с цехом тихих,
учтивых воров.
Ночами напролет Зак и Перова его разыскивали. Впрочем Зак
искал только тогда, когда нужно было "завинтить" его,-- т. е.
приготовить к концерту. Иногда находили, иногда же,
осоловевший, грязный, без воротника, он сам являлся к Перовой;
она молча и ласково укладывала его спать и только через два-три
дня звонила Заку, что Бахман найден.
В нем сочеталась какая-то неземная робость с озорством
испорченного ребенка. С Перовой он почти не говорил. Когда она
увещевала его, брала за руки, он вырывался, хлопал ее по
пальцам, пискливо вскрикивая, словно легчайшее прикосновенье
причиняло ему раздражительную боль, и потом долго плакал,
накрывшись одеялом. Появлялся Зак, говорил: надо ехать в
Лондон, в Рим,-- и Бахмана увозили.
Три года продолжалась их странная связь. Когда Бахмана,
кое-как освеженного, подавали публике, Перова неизменно сидела
в первом ряду. Во время далеких гастролей они останавливались в
смежных номерах. Несколько раз за это время Перова видалась с
мужем. Он, конечно, знал, как знали все об ее восторженной и
верной страсти, но не мешал, жил своею жизнью.
-- Бахман мучил ее,-- настойчиво повторял мне господин
Зак.-- Непонятно, как она могла его любить. Тайна женского
сердца! Я видел собственными глазами, как в одном доме, где они
были вместе, маэстро вдруг защелкал на нее зубами, как
обезьяна, и знаете -- за что? Она хотела ему поправить галстук.
Но играл он в те дни гениально. К тому времени относится его
симфония D-молль и несколько сложных фуг. Никто не видел, как
он писал их. Самая интересная -- так называемая "Золотая фуга".
Слыхали? Тематизм в ней совершенно своеобразный. Но я говорил
об его капризах, об его растущем помешательстве. Ну так вот.
Прошло, значит, два года. И вот однажды в Мюнхене, где он
выступал...
И Зак, подходя к концу своего рассказа, все печальнее, все
внушительнее щурился.
Оказывается, что в ночь приезда в Мюнхен Бахман удрал из
гостиницы, где, как обычно, он остановился вместе с Перовой.
Через три дня должен был состояться концерт, и потому Зак
находился в истерической тревоге. Поиски ни к чему не привели.
Дело было поздней осенью, хлестал холодный дождь. Перова
простудилась и слегла. Зак с двумя сыщиками продолжал
исследовать кабаки.
В день концерта позвонили из полиции, что Бахман найден.
Он был ночью подобран на улице и в участке отлично выспался.
Зак молча повез его из участка в театр, сдал его там, как вещь,
своим помощникам, а сам поехал в гостиницу за фраком. Перовой
через дверь он
Посетители сомнительных кабачков, ядовито пылавших в
тумане угрюмого предместья, видели плотного низенького
господина с растрепанной плешью и глазами, мокрыми, розовыми,
как язвы, который садился всегда в сторонку, но охотно угощал
всякого, кто пристанет к нему. Старичок-настройщик, давно
погибший человек, несколько раз повыпив с ним, решил, что это
брат по ремеслу, ибо Бахман, опьянев, барабанил пальцем по
столу и тонким голосом брал очень точное "ля". Случалось, что
скуластая деловитая проститутка уводила его к себе. Случалось,
что он вырывал у кабацкого скрипача инструмент, топтал его и
был за это бит. Знакомился он с картежниками, матросами,
атлетами, нажившими себе грыжу,-- а также с цехом тихих,
учтивых воров.
Ночами напролет Зак и Перова его разыскивали. Впрочем Зак
искал только тогда, когда нужно было "завинтить" его,-- т. е.
приготовить к концерту. Иногда находили, иногда же,
осоловевший, грязный, без воротника, он сам являлся к Перовой;
она молча и ласково укладывала его спать и только через два-три
дня звонила Заку, что Бахман найден.
В нем сочеталась какая-то неземная робость с озорством
испорченного ребенка. С Перовой он почти не говорил. Когда она
увещевала его, брала за руки, он вырывался, хлопал ее по
пальцам, пискливо вскрикивая, словно легчайшее прикосновенье
причиняло ему раздражительную боль, и потом долго плакал,
накрывшись одеялом. Появлялся Зак, говорил: надо ехать в
Лондон, в Рим,-- и Бахмана увозили.
Три года продолжалась их странная связь. Когда Бахмана,
кое-как освеженного, подавали публике, Перова неизменно сидела
в первом ряду. Во время далеких гастролей они останавливались в
смежных номерах. Несколько раз за это время Перова видалась с
мужем. Он, конечно, знал, как знали все об ее восторженной и
верной страсти, но не мешал, жил своею жизнью.
-- Бахман мучил ее,-- настойчиво повторял мне господин
Зак.-- Непонятно, как она могла его любить. Тайна женского
сердца! Я видел собственными глазами, как в одном доме, где они
были вместе, маэстро вдруг защелкал на нее зубами, как
обезьяна, и знаете -- за что? Она хотела ему поправить галстук.
Но играл он в те дни гениально. К тому времени относится его
симфония D-молль и несколько сложных фуг. Никто не видел, как
он писал их. Самая интересная -- так называемая "Золотая фуга".
Слыхали? Тематизм в ней совершенно своеобразный. Но я говорил
об его капризах, об его растущем помешательстве. Ну так вот.
Прошло, значит, два года. И вот однажды в Мюнхене, где он
выступал...
И Зак, подходя к концу своего рассказа, все печальнее, все
внушительнее щурился.
Оказывается, что в ночь приезда в Мюнхен Бахман удрал из
гостиницы, где, как обычно, он остановился вместе с Перовой.
Через три дня должен был состояться концерт, и потому Зак
находился в истерической тревоге. Поиски ни к чему не привели.
Дело было поздней осенью, хлестал холодный дождь. Перова
простудилась и слегла. Зак с двумя сыщиками продолжал
исследовать кабаки.
В день концерта позвонили из полиции, что Бахман найден.
Он был ночью подобран на улице и в участке отлично выспался.
Зак молча повез его из участка в театр, сдал его там, как вещь,
своим помощникам, а сам поехал в гостиницу за фраком. Перовой
через дверь он