лат, прошелся нагишом на пуантах,
подпрыгнул с быстрой ножною трелью, проворно оделся, напудрил
нос, подвел глаза и, застегнув на все пуговицы серое, в талию,
пальто, пошел прогуляться, ровным движеньем поднимая и опуская
конец щегольской тросточки.
Возвращаясь домой к обеду, он обогнал у парадной двери
Ганина, который только что покупал в аптеке лекарство для
Подтягина. Старик чувствовал себя хорошо, что-то пописывал,
ходил по комнате, но Клара, посоветовавшись с Ганиным, решила
не пускать его сегодня из дому.
Колин, подоспев сзади, сжал Ганину руку повыше локтя. Тот
обернулся: -- А, Колин... хорошо погуляли?
-- Алек сегодня уехал,-- заговорил Колин, поднимаясь рядом
с Ганиным по лестнице.-- Я ужасно волнуюсь, получит ли он
ангажемент...
-- Так, так,-- сказал Ганин, который решительно не знал, о
чем с ним говорить. Колин засмеялся:
-- А Алферов-то вчера опять застрял в лифте. Теперь лифт
не действует...
Он повел набалдашником трости по перилу и посмотрел на
Ганина с застенчивой улыбкой:
-- - Можно у вас посидеть немного? Мне что-то очень скучно
сегодня...
"Ну ты, брат, не вздумай со скуки ухаживать за мной",--
мысленно огрызнулся Ганин, открывая дверь пансиона, и вслух
ответил:
-- К сожалению, я сейчас занят. В другой раз. -- Как
жаль,-- протянул Колин, входя за Ганиным и прикрывая за собой
дверь. Дверь не поддалась, кто-то сзади просунул большую,
коричневую руку, и оттуда басистый берлинский голос грянул: --
Одно мгновенье, господа.
Ганин и Колин оглянулись. Порог переступил усатый, тучный
почтальон. -- Здесь живет герр Алфэров? -- Первая дверь
налево,-- сказал Ганин. -- Благодарю,-- на песенный лад
прогудел почтальон и постучался в указанный номер. Это была
телеграмма.
-- Что такое? Что такое? Что такое? -- судорожно лепетал
Алферов, неловкими пальцами развертывая ее. От волненья он не
сразу мог прочесть наклеенную ленточку бледных неровных букв:
"priedu subbotu 8 utra". Алферов вдруг понял, вздохнул и
перекрестился. -- Слава тебе. Господи... Приезжает.
Широко улыбаясь и потирая свои костлявые ляжки, он присел
на постель и стал покачиваться взад и вперед. Его
водянисто-голубые глаза быстро помигивали, бородка цвета
навозца золотилась в косом потоке солнца.
-- Зер гут,-- бормотал он.-- Послезавтра-- суббота. Зер
гут. Сапоги в каком виде!.. Машенька удивится. Ничего,
как-нибудь проживем. Квартирку наймем, дешевенькую. Она уж
решит. А пока здесь поживем. Благо: дверь есть между комнатами.
Погодя немного, он вышел в коридор и постучался в соседний
номер.
Ганин подумал: "Что это мне сегодня покоя не дают?"
-- Вот что, Глеб Львович,-- без обиняков начал Алферов,
круговым взглядом обводя комнату,-- вы когда думаете съехать?
Ганин с раздраженьем посмотрел на него: -- Меня зовут Лев.
Постарайтесь запомнить. -- Ведь к субботе съедете? -- спросил
Алферов и мысленно соображал: "Постель нужно будет иначе, Шкап
от проходной двери отставить..."
-- Да, съеду,-- ответил Ганин и опять, как тогда за
обедом, почувствовал острую неловкость.
-- Ну вот и отлично,-- возбужденно подхватил Алферов.--
Простите за беспокойство, Глеб Львович.
И в последний раз окинув взглядом комнату, он со стуком
вышел.
-- Дурак...-- пробормотал Ганин.-- К черту его.
подпрыгнул с быстрой ножною трелью, проворно оделся, напудрил
нос, подвел глаза и, застегнув на все пуговицы серое, в талию,
пальто, пошел прогуляться, ровным движеньем поднимая и опуская
конец щегольской тросточки.
Возвращаясь домой к обеду, он обогнал у парадной двери
Ганина, который только что покупал в аптеке лекарство для
Подтягина. Старик чувствовал себя хорошо, что-то пописывал,
ходил по комнате, но Клара, посоветовавшись с Ганиным, решила
не пускать его сегодня из дому.
Колин, подоспев сзади, сжал Ганину руку повыше локтя. Тот
обернулся: -- А, Колин... хорошо погуляли?
-- Алек сегодня уехал,-- заговорил Колин, поднимаясь рядом
с Ганиным по лестнице.-- Я ужасно волнуюсь, получит ли он
ангажемент...
-- Так, так,-- сказал Ганин, который решительно не знал, о
чем с ним говорить. Колин засмеялся:
-- А Алферов-то вчера опять застрял в лифте. Теперь лифт
не действует...
Он повел набалдашником трости по перилу и посмотрел на
Ганина с застенчивой улыбкой:
-- - Можно у вас посидеть немного? Мне что-то очень скучно
сегодня...
"Ну ты, брат, не вздумай со скуки ухаживать за мной",--
мысленно огрызнулся Ганин, открывая дверь пансиона, и вслух
ответил:
-- К сожалению, я сейчас занят. В другой раз. -- Как
жаль,-- протянул Колин, входя за Ганиным и прикрывая за собой
дверь. Дверь не поддалась, кто-то сзади просунул большую,
коричневую руку, и оттуда басистый берлинский голос грянул: --
Одно мгновенье, господа.
Ганин и Колин оглянулись. Порог переступил усатый, тучный
почтальон. -- Здесь живет герр Алфэров? -- Первая дверь
налево,-- сказал Ганин. -- Благодарю,-- на песенный лад
прогудел почтальон и постучался в указанный номер. Это была
телеграмма.
-- Что такое? Что такое? Что такое? -- судорожно лепетал
Алферов, неловкими пальцами развертывая ее. От волненья он не
сразу мог прочесть наклеенную ленточку бледных неровных букв:
"priedu subbotu 8 utra". Алферов вдруг понял, вздохнул и
перекрестился. -- Слава тебе. Господи... Приезжает.
Широко улыбаясь и потирая свои костлявые ляжки, он присел
на постель и стал покачиваться взад и вперед. Его
водянисто-голубые глаза быстро помигивали, бородка цвета
навозца золотилась в косом потоке солнца.
-- Зер гут,-- бормотал он.-- Послезавтра-- суббота. Зер
гут. Сапоги в каком виде!.. Машенька удивится. Ничего,
как-нибудь проживем. Квартирку наймем, дешевенькую. Она уж
решит. А пока здесь поживем. Благо: дверь есть между комнатами.
Погодя немного, он вышел в коридор и постучался в соседний
номер.
Ганин подумал: "Что это мне сегодня покоя не дают?"
-- Вот что, Глеб Львович,-- без обиняков начал Алферов,
круговым взглядом обводя комнату,-- вы когда думаете съехать?
Ганин с раздраженьем посмотрел на него: -- Меня зовут Лев.
Постарайтесь запомнить. -- Ведь к субботе съедете? -- спросил
Алферов и мысленно соображал: "Постель нужно будет иначе, Шкап
от проходной двери отставить..."
-- Да, съеду,-- ответил Ганин и опять, как тогда за
обедом, почувствовал острую неловкость.
-- Ну вот и отлично,-- возбужденно подхватил Алферов.--
Простите за беспокойство, Глеб Львович.
И в последний раз окинув взглядом комнату, он со стуком
вышел.
-- Дурак...-- пробормотал Ганин.-- К черту его.