на котором ее блуждающий
взгляд на миг задержался, я стер пот со лба и, купаясь в
блаженстве избавления от мук, привел в порядок свои царственные
ризы. Она все еще говорила по телефону, торгуясь с матерью
(Карменситочка хотела, чтобы та за ней заехала), когда, все
громче распевая, я взмахнул по лестнице и стал наполнять ванну
бурливым потоком исходившей паром воды.
Тут позволю себе заодно привести слова вышеупомянутой модной
песенки или, по крайней мере, то из нее, что мне запомнилось -
я, кажется, никогда не знал ее понастоящему. Так вот:
О Кармен, Карменситочка, вспомни-ка там
Таратам - таратунные струи фонтана,
И гитары, и бары, и фары, тратам,
И твои все измены, гитана!
И там город в огнях, где с тобой я бродил,
И последнюю ссору тарам - таратуя,
И ту пулю, которой тебя я убил,
Кольт, который - траторы - держу я...
(Выхватил, верно, небольшой кольт и всщил пулю крале в лоб.)
14
Я позавтракал в городе - давно не был так голоден. Когда
вернулся, дом был еще безлолитен. Я провел день в мечтах, в
замыслах, в блаженном усваивании моего утреннего переживания.
Я был горд собой: я выкрал мед оргазма, не совратив
малолетней. Ровно никакого урона. Фокусник налил молока, патоки,
пенистого шампанского в новую белую сумочку молодой барышни -
раз, два, три и сумка осталась неповрежденной. Так, с большой
изощренностью, я вознес свою гнусную, жгучую мечту; и все же
Лолита уцелела - и сам я уцелел. То существо, которым я столь
неистово насладился, было не ею, а моим созданием, другой,
воображаемой Лолитой - быть может, более действительной, чем
настоящая; перекрывающей и заключающей ee; плывущей между мной и
ею; лишенный воли и самознания - и даже всякой собственной
жизни.
Девочка ничего не почуяла. Я ничего не сделал ей. И ничто не
могло мне помешать повторить действие, которое затронуло ее так
же мало, как если бы она была фотографическим изображением,
мерцающим на экране, а я - смиренным горбуном, онанирующим в
потемках. День медленно протекал, молчаливый и спелый, и
высокие, налитые соком деревья, казалось, были посвящены в
тайну.
Желание опять притереться к ней начинало еще сильнее, чем
прежде, терзать меня. "Пусть она скоро вернется" - молился я про
себя, обращаясь к заемному Богу - "и пускай, пока мамаша на
кухне, повторится сцена тахты - пожалуйста! - я так мерзко
обожаю ее!"
Нет, "мерзко" не то слово. Ликование, которое возбуждало во
мне предвкушение повторных утех, было не мерзким, а жалким.
Жалким - ибо невзирая на неутолимый жар чувственного позыва, я
намерен был, с искреннейшим рвением и предусмотрительностью,
оградить чистоту этого двенадцатилетнего ребенка.
А теперь полюбуйтесь вознаграждением, полученным мной за
страдания. Лолита не вернулась с матерью - пошла с Чатфильдами в
кино. Обеденный стол оказался накрытым на двоих, с особым
изяществом: горели настольные свечи (скажите, пожалуйста). В
этой жеманной ауре Гейзиха легонько потрагивала серебро по обеим
сторонам тарелки, как бы касаясь клавиш, и улыбалась пустой
своей тарелке (соблюдала диету), и спрашивала, нравится ли мне
салат (сделанный по рецепту, вычитанному из дамского журнала).
Хотела тоже знать, по вкусу ли мне холодная говядина. Г
взгляд на миг задержался, я стер пот со лба и, купаясь в
блаженстве избавления от мук, привел в порядок свои царственные
ризы. Она все еще говорила по телефону, торгуясь с матерью
(Карменситочка хотела, чтобы та за ней заехала), когда, все
громче распевая, я взмахнул по лестнице и стал наполнять ванну
бурливым потоком исходившей паром воды.
Тут позволю себе заодно привести слова вышеупомянутой модной
песенки или, по крайней мере, то из нее, что мне запомнилось -
я, кажется, никогда не знал ее понастоящему. Так вот:
О Кармен, Карменситочка, вспомни-ка там
Таратам - таратунные струи фонтана,
И гитары, и бары, и фары, тратам,
И твои все измены, гитана!
И там город в огнях, где с тобой я бродил,
И последнюю ссору тарам - таратуя,
И ту пулю, которой тебя я убил,
Кольт, который - траторы - держу я...
(Выхватил, верно, небольшой кольт и всщил пулю крале в лоб.)
14
Я позавтракал в городе - давно не был так голоден. Когда
вернулся, дом был еще безлолитен. Я провел день в мечтах, в
замыслах, в блаженном усваивании моего утреннего переживания.
Я был горд собой: я выкрал мед оргазма, не совратив
малолетней. Ровно никакого урона. Фокусник налил молока, патоки,
пенистого шампанского в новую белую сумочку молодой барышни -
раз, два, три и сумка осталась неповрежденной. Так, с большой
изощренностью, я вознес свою гнусную, жгучую мечту; и все же
Лолита уцелела - и сам я уцелел. То существо, которым я столь
неистово насладился, было не ею, а моим созданием, другой,
воображаемой Лолитой - быть может, более действительной, чем
настоящая; перекрывающей и заключающей ee; плывущей между мной и
ею; лишенный воли и самознания - и даже всякой собственной
жизни.
Девочка ничего не почуяла. Я ничего не сделал ей. И ничто не
могло мне помешать повторить действие, которое затронуло ее так
же мало, как если бы она была фотографическим изображением,
мерцающим на экране, а я - смиренным горбуном, онанирующим в
потемках. День медленно протекал, молчаливый и спелый, и
высокие, налитые соком деревья, казалось, были посвящены в
тайну.
Желание опять притереться к ней начинало еще сильнее, чем
прежде, терзать меня. "Пусть она скоро вернется" - молился я про
себя, обращаясь к заемному Богу - "и пускай, пока мамаша на
кухне, повторится сцена тахты - пожалуйста! - я так мерзко
обожаю ее!"
Нет, "мерзко" не то слово. Ликование, которое возбуждало во
мне предвкушение повторных утех, было не мерзким, а жалким.
Жалким - ибо невзирая на неутолимый жар чувственного позыва, я
намерен был, с искреннейшим рвением и предусмотрительностью,
оградить чистоту этого двенадцатилетнего ребенка.
А теперь полюбуйтесь вознаграждением, полученным мной за
страдания. Лолита не вернулась с матерью - пошла с Чатфильдами в
кино. Обеденный стол оказался накрытым на двоих, с особым
изяществом: горели настольные свечи (скажите, пожалуйста). В
этой жеманной ауре Гейзиха легонько потрагивала серебро по обеим
сторонам тарелки, как бы касаясь клавиш, и улыбалась пустой
своей тарелке (соблюдала диету), и спрашивала, нравится ли мне
салат (сделанный по рецепту, вычитанному из дамского журнала).
Хотела тоже знать, по вкусу ли мне холодная говядина. Г