ург, Англия"? "Аристофан", "Каламбур" - прекрасно,
но чего я недопонял?
Одна черта, повторявшаяся в этих подделках, производила во
мне особенно болезненный трепет. Такие вещи, как "Г. Трапп,
Женева, Нью-Йорк", означали предательство со стороны моей
спутницы. Комбинация "0. Бердслей, Лолита, Техас" доказывала,
несмотря на существование такого города в Техасе - (и притом
яснее, чем исковерканное в Чампионе телефонное сообщение), что
следует искать начала всей истории на атлантической стороне
Америки. "Лука Пикадор, Мерри Мэй, Мэриланд" содержало ужасный
намек на то, что моя маленькая Кармен выдала негодяю жалкий шифр
ласковых имен, и своенравных прозваний, которые я ей давал. Три
раза повторен был адрес: "Боб Браунинг, Долорес, Колорадо".
Безвкусное "Гарольд Гейз, Мавзолей, Мексика" (которое в иное
время могло бы меня позабавить) предполагало знакомство с
прошлым девочки - и на минуту у меня явилась кошмарная мысль,
что "Дональд Отто Ких" из городка "Сьерра(TM) в штате "Невада" -
старый друг семьи, бывши может быть, любовник Шарлотгы,
бескорыстный, может быть, защитник детей. Но больнее всего
пронзила меня кощунственная анаграмма нашего первого
незабвенного привала (в 1947-ом году, читатель!), которую я
отыскал в книге касбимского мотеля, где он ночевал рядом с нами:
"Ник. Павлыч Хохотов, Вран, Аризона".
Исковерканные автомобильные номера, оставляемые всеми этими
Кувшинкиными, Фатаморганами и Траппами, всего лишь указывали на
то, что хозяева постоялых дворов плохо проверяют идентификацию
машин, даваемую проезжими. Ссылки - неполные или неправильные -
на автомобили, которые наш преследователь нанимал для коротких
перегонов между Уэйсом и Эльфинстоном, я, разумеется, не мог
использовать. Номер, относящийся к его первоначальнуиу,
по-видимому собственному, Яку, представлял собой мерцание
переменчивых цифр, из которых одни он переставлял, другие
переделывал или пропускал; но самые комбинации этих цифр как-то
перекликались (например, ВШ 1564 и ВШ 1616 или КУ 6969 и КУКУ
9933), хотя были так хитро составлены, что не поддавались
приведению к общему знаменателю.
Мне пришло в голову, что после того, как он передал
вишневый Як приспешникам в Уэйсе и перешел на систему
"перекладных", преемники его могли оказаться менее
осмотрительными и, может быть, оставили в какой-нибудь отельной
книге прототип тех взаимно связанных номеров. Но если искать
беса на дорогах, по которым он наверняка проехал, было таким
сложным, запутанным и безнадежным делом, чего мог я ожидать от
попыток напасть на след неизвестных автомобилистов,
путешествующих по неизвестным мне маршрутам?
24
К тому времени, как я достиг Бердслея, в порядке той
рекапитуляции, о которой я теперь достаточно поговорил, у меня в
уме создался довольно полный образ, и этот образ я свел - путем
исключения (всегда рискованным) - к тому единственному
конкретному первоисточнику, который работа больного мозга и
шаткой памяти могла отыскать.
Кроме преподобного Ригор Мортис (как девочки окрестили
пастора) и почтенного старца, преподававшего необязательные
немецкий язык и латынь, в Бердслейской гимназии не было
постоянных учителей мужского пола. Но два-три раза в течение
учебного года (1948 - 49)
но чего я недопонял?
Одна черта, повторявшаяся в этих подделках, производила во
мне особенно болезненный трепет. Такие вещи, как "Г. Трапп,
Женева, Нью-Йорк", означали предательство со стороны моей
спутницы. Комбинация "0. Бердслей, Лолита, Техас" доказывала,
несмотря на существование такого города в Техасе - (и притом
яснее, чем исковерканное в Чампионе телефонное сообщение), что
следует искать начала всей истории на атлантической стороне
Америки. "Лука Пикадор, Мерри Мэй, Мэриланд" содержало ужасный
намек на то, что моя маленькая Кармен выдала негодяю жалкий шифр
ласковых имен, и своенравных прозваний, которые я ей давал. Три
раза повторен был адрес: "Боб Браунинг, Долорес, Колорадо".
Безвкусное "Гарольд Гейз, Мавзолей, Мексика" (которое в иное
время могло бы меня позабавить) предполагало знакомство с
прошлым девочки - и на минуту у меня явилась кошмарная мысль,
что "Дональд Отто Ких" из городка "Сьерра(TM) в штате "Невада" -
старый друг семьи, бывши может быть, любовник Шарлотгы,
бескорыстный, может быть, защитник детей. Но больнее всего
пронзила меня кощунственная анаграмма нашего первого
незабвенного привала (в 1947-ом году, читатель!), которую я
отыскал в книге касбимского мотеля, где он ночевал рядом с нами:
"Ник. Павлыч Хохотов, Вран, Аризона".
Исковерканные автомобильные номера, оставляемые всеми этими
Кувшинкиными, Фатаморганами и Траппами, всего лишь указывали на
то, что хозяева постоялых дворов плохо проверяют идентификацию
машин, даваемую проезжими. Ссылки - неполные или неправильные -
на автомобили, которые наш преследователь нанимал для коротких
перегонов между Уэйсом и Эльфинстоном, я, разумеется, не мог
использовать. Номер, относящийся к его первоначальнуиу,
по-видимому собственному, Яку, представлял собой мерцание
переменчивых цифр, из которых одни он переставлял, другие
переделывал или пропускал; но самые комбинации этих цифр как-то
перекликались (например, ВШ 1564 и ВШ 1616 или КУ 6969 и КУКУ
9933), хотя были так хитро составлены, что не поддавались
приведению к общему знаменателю.
Мне пришло в голову, что после того, как он передал
вишневый Як приспешникам в Уэйсе и перешел на систему
"перекладных", преемники его могли оказаться менее
осмотрительными и, может быть, оставили в какой-нибудь отельной
книге прототип тех взаимно связанных номеров. Но если искать
беса на дорогах, по которым он наверняка проехал, было таким
сложным, запутанным и безнадежным делом, чего мог я ожидать от
попыток напасть на след неизвестных автомобилистов,
путешествующих по неизвестным мне маршрутам?
24
К тому времени, как я достиг Бердслея, в порядке той
рекапитуляции, о которой я теперь достаточно поговорил, у меня в
уме создался довольно полный образ, и этот образ я свел - путем
исключения (всегда рискованным) - к тому единственному
конкретному первоисточнику, который работа больного мозга и
шаткой памяти могла отыскать.
Кроме преподобного Ригор Мортис (как девочки окрестили
пастора) и почтенного старца, преподававшего необязательные
немецкий язык и латынь, в Бердслейской гимназии не было
постоянных учителей мужского пола. Но два-три раза в течение
учебного года (1948 - 49)