оложила, что автомобиль в
порядке и уже подан. Драйер при этом вспомнил, что последние
дни,-- особенно после недавней катастрофы,-- ему то и дело
приходила в голову пресмешная мысль, которую он все как-то не
успевал до конца продумать. А нужно действовать осторожно,
обходными путями, как изящный сыщик; иначе, пожалуй, ничего не
добьешься. Он залпом выпил кофе -- и, помигивая, стал себе
наливать вторую чашку. "Я, быть может, ошибаюсь... умора,
все-таки..." Он проглотил сахарную жижицу на дне чашки, бросил
на стол салфетку и торопливо вышел. Салфетка медленно сползла с
края стола и вяло упала на ковер.
Да, автомобиль был в порядке. Сиял он черным лаком,
стеклами окон, металлом фонарей, сияла гербовидная марка на
серебре над решетом радиатора: золотой крылатый человечек на
эмалевой лазури. Шофер, улыбаясь в легком смущении, показывая
желтые неровные зубы, Снял свой синий картуз и отпахнул полную
отражений дверцу. Драйер исподлобья посмотрел на него.
--Здравствуйте-здравствуйте,--сказал он.--Итак, мы снова
вместе.-- Он застегнул на все пуговицы пальто и продолжал: ---
Это, должно быть, обошлось дорого... нет,--я еще счета не
посмотрел. Но не в том дело. В сущности говоря, я готов и
дороже платить за такое удовольствие. Трах, трах и еще раз
трах. Прелесть. Но ни жена моя, ни полиция не понимают этого
удовольствия...
Он подумал, что еще сказать, но не придумал, расстегнул
опять пальто и сел в автомобиль. "Физиономию его я осмотрел
основательно,--думал он под нежное мурлыканье мотора.-- И
все-таки ничего еще нельзя решить. Глаза, конечно, веселенькие,
мешочки под ними,-- но это может быть от природы. Щеки, нос в
красных жилочках, одного зуба не хватает,-- тут тоже греха нет,
бывает со всяким. В следующий раз надобно его хорошенько
понюхать".
В это утро, как было решено, он представил Франца
господину Пифке. Пифке был, как говорится, "с иголочки" одетый
человек, представительный, плотный, со светлыми ресницами, с
младенческим цветом кожи, с лицом, благоразумно остановившимся
на полпути к кувшинному рылу, и с бриллиантом второстепенной
воды на пухлом мизинце. К Францу он почувствовал уважение, как
к племяннику хозяина, Франц же с завистью глядел на
архитектурные складки его штанов и на прозрачный платок,
склонившийся из грудного карманчика.
О вчерашнем причудливом уроке Драйер не упомянул, а самое
забавное то, что Франц в отдел галстуков вовсе и не попал, а
был определен Пифке, с полного одобрения Драйера, в отдел
спортивный. Пифке взялся за работу ревностно,-- и его приемы
обученья значительно отличались от приемов Драйера: в них было
арифметики гораздо больше, чем Франц ожидал. Не ожидал он и
того, что так будут ныть ноги от беспрерывного стояния, и что
так будет ныть лицо от механической приветливости. В его
помещении было куда тише, чем в других, так как дело было
осенью. Довольно бойко шли всякие гимнастические пружины,
лопатки и целлулоидовые мячики для мелкой лупни в пинг-понг,
боксовые перчатки, производившие на ощупь ощущение какой-то
скрипучей тучности, палки для хоккея, шерстяные шарфы в
разноцветных полосках, футбольные сапоги на резиновых кнопках,
с длинными белыми шнурками. Благодаря существованию в столице
крытых бассейнов для плавания и огромных сараев для игры в
порядке и уже подан. Драйер при этом вспомнил, что последние
дни,-- особенно после недавней катастрофы,-- ему то и дело
приходила в голову пресмешная мысль, которую он все как-то не
успевал до конца продумать. А нужно действовать осторожно,
обходными путями, как изящный сыщик; иначе, пожалуй, ничего не
добьешься. Он залпом выпил кофе -- и, помигивая, стал себе
наливать вторую чашку. "Я, быть может, ошибаюсь... умора,
все-таки..." Он проглотил сахарную жижицу на дне чашки, бросил
на стол салфетку и торопливо вышел. Салфетка медленно сползла с
края стола и вяло упала на ковер.
Да, автомобиль был в порядке. Сиял он черным лаком,
стеклами окон, металлом фонарей, сияла гербовидная марка на
серебре над решетом радиатора: золотой крылатый человечек на
эмалевой лазури. Шофер, улыбаясь в легком смущении, показывая
желтые неровные зубы, Снял свой синий картуз и отпахнул полную
отражений дверцу. Драйер исподлобья посмотрел на него.
--Здравствуйте-здравствуйте,--сказал он.--Итак, мы снова
вместе.-- Он застегнул на все пуговицы пальто и продолжал: ---
Это, должно быть, обошлось дорого... нет,--я еще счета не
посмотрел. Но не в том дело. В сущности говоря, я готов и
дороже платить за такое удовольствие. Трах, трах и еще раз
трах. Прелесть. Но ни жена моя, ни полиция не понимают этого
удовольствия...
Он подумал, что еще сказать, но не придумал, расстегнул
опять пальто и сел в автомобиль. "Физиономию его я осмотрел
основательно,--думал он под нежное мурлыканье мотора.-- И
все-таки ничего еще нельзя решить. Глаза, конечно, веселенькие,
мешочки под ними,-- но это может быть от природы. Щеки, нос в
красных жилочках, одного зуба не хватает,-- тут тоже греха нет,
бывает со всяким. В следующий раз надобно его хорошенько
понюхать".
В это утро, как было решено, он представил Франца
господину Пифке. Пифке был, как говорится, "с иголочки" одетый
человек, представительный, плотный, со светлыми ресницами, с
младенческим цветом кожи, с лицом, благоразумно остановившимся
на полпути к кувшинному рылу, и с бриллиантом второстепенной
воды на пухлом мизинце. К Францу он почувствовал уважение, как
к племяннику хозяина, Франц же с завистью глядел на
архитектурные складки его штанов и на прозрачный платок,
склонившийся из грудного карманчика.
О вчерашнем причудливом уроке Драйер не упомянул, а самое
забавное то, что Франц в отдел галстуков вовсе и не попал, а
был определен Пифке, с полного одобрения Драйера, в отдел
спортивный. Пифке взялся за работу ревностно,-- и его приемы
обученья значительно отличались от приемов Драйера: в них было
арифметики гораздо больше, чем Франц ожидал. Не ожидал он и
того, что так будут ныть ноги от беспрерывного стояния, и что
так будет ныть лицо от механической приветливости. В его
помещении было куда тише, чем в других, так как дело было
осенью. Довольно бойко шли всякие гимнастические пружины,
лопатки и целлулоидовые мячики для мелкой лупни в пинг-понг,
боксовые перчатки, производившие на ощупь ощущение какой-то
скрипучей тучности, палки для хоккея, шерстяные шарфы в
разноцветных полосках, футбольные сапоги на резиновых кнопках,
с длинными белыми шнурками. Благодаря существованию в столице
крытых бассейнов для плавания и огромных сараев для игры в