а, встала и с искаженным лицом
вышла вон. В том же доме была еще одна фирма. Там ее просто не приняли. В
третьем месте ей сказали, чтобы как-нибудь отделаться от нее: "Оставьте
ваш телефон". Она вернулась домой в бешенстве. Хозяйка сварила ей два
яйца, гладила ее по плечу, пока Магда жадно и сердито ела, потом принесла
бутылку коньяку, две рюмки и, налив их до краев, унесла бутылку. "Ваше
здоровье, - сказала она, опять садясь за стол. - Все будет благополучно. Я
как раз завтра увижу моего деверя, я с ним поговорю..."
Первое время Магду забавляла новая должность. Было, правда, немного
обидно начинать кинематографическую карьеру не актрисой, даже не
статисткой... К концу первой же недели ей уже казалось, что она всю жизнь
только и делала, что указывала людям места. В пятницу, впрочем, была
перемена программы, это ее оживило. Стоя в темноте, прислонясь к стенке,
она смотрела на Грету Гарбо. Через два-три сеанса ей стало опять
нестерпимо скучно. Прошла еще неделя. Какой-то посетитель, замешкав в
дверях, странно посмотрел на нее - застенчивым и жалобным взглядом. Через
два-три вечера он появился опять. Выглядел он довольно молодо, был отлично
одет, косил на нее жадным голубым глазом... "Человек очень приличный, но
размазня", - подумала Магда. Когда, появившись в четвертый или пятый раз,
он пришел невпопад, то есть на фильму, которую уже раз видел, Магда
почувствовала некоторое возбуждение. Вместе с тем ей было памятно
предупреждение хозяина: "Один раз глазки - вышвырну". Посетитель, однако,
был удивительно робок. Выйдя как-то из кинематографа, чтобы отправиться
домой, Магда увидела его неподвижно стоящим на той стороне улицы. Она
засеменила, не оглядываясь, рассчитывая, что он перейдет наискосок улицу и
последует за ней. Этого, однако, не случилось: он исчез. Когда через два
дня он опять пришел в "Аргус", был у него какой-то больной, затравленный,
очень интересный вид. По окончании последнего сеанса Магда вышла,
раскрывая зонтик. "Стоит", - отметила она про себя и перешла к нему, на ту
сторону. Он двинулся, уходя от нее, как только заметил ее приближение.
Сердце у него билось в гортани, не хватало воздуха, пересохли губы. Он
чувствовал, как она идет сзади, и боялся ускорить шаг, чтобы не потерять
счастия, и боялся шаг замедлить, чтобы счастье не перегнало его. Но, дойдя
до перекрестка, Кречмар принужден был остановиться: проезжали гуськом
автомобили. Тут она его перегнала, чуть не попала под автомобиль и,
отскочив, ухватилась за его рукав. Засветился зеленый диск. Он нащупал ее
локоть, и они перешли. "Началось, - подумал Кречмар, - безумие началось".
"Вы совершенно мокрый", - сказала она с улыбкой, он взял из ее руки
зонтик, и она еще теснее прижалась к нему, и сверху барабанило счастие.
Одно мгновение он побоялся, что лопнет сердце, - но вдруг полегчало, он
как бы разом привык к воздуху восторга, от которого сперва задыхался, и
теперь заговорил без труда, с наслаждением.
Дождь перестал, но они все шли под зонтиком. У ее подъезда
остановились, зонтик был отдан ей и закрыт. "Не уходите еще", - взмолился
Кречмар и, держа руку в кармане пальто, попробовал большим пальцем снять с
безымянного обручальное кольцо - так, на всякий случай. "Постойте, не
уходите", - повторил он и наконец судорожным движением освободился от
кольца. "Уже поздно, -
вышла вон. В том же доме была еще одна фирма. Там ее просто не приняли. В
третьем месте ей сказали, чтобы как-нибудь отделаться от нее: "Оставьте
ваш телефон". Она вернулась домой в бешенстве. Хозяйка сварила ей два
яйца, гладила ее по плечу, пока Магда жадно и сердито ела, потом принесла
бутылку коньяку, две рюмки и, налив их до краев, унесла бутылку. "Ваше
здоровье, - сказала она, опять садясь за стол. - Все будет благополучно. Я
как раз завтра увижу моего деверя, я с ним поговорю..."
Первое время Магду забавляла новая должность. Было, правда, немного
обидно начинать кинематографическую карьеру не актрисой, даже не
статисткой... К концу первой же недели ей уже казалось, что она всю жизнь
только и делала, что указывала людям места. В пятницу, впрочем, была
перемена программы, это ее оживило. Стоя в темноте, прислонясь к стенке,
она смотрела на Грету Гарбо. Через два-три сеанса ей стало опять
нестерпимо скучно. Прошла еще неделя. Какой-то посетитель, замешкав в
дверях, странно посмотрел на нее - застенчивым и жалобным взглядом. Через
два-три вечера он появился опять. Выглядел он довольно молодо, был отлично
одет, косил на нее жадным голубым глазом... "Человек очень приличный, но
размазня", - подумала Магда. Когда, появившись в четвертый или пятый раз,
он пришел невпопад, то есть на фильму, которую уже раз видел, Магда
почувствовала некоторое возбуждение. Вместе с тем ей было памятно
предупреждение хозяина: "Один раз глазки - вышвырну". Посетитель, однако,
был удивительно робок. Выйдя как-то из кинематографа, чтобы отправиться
домой, Магда увидела его неподвижно стоящим на той стороне улицы. Она
засеменила, не оглядываясь, рассчитывая, что он перейдет наискосок улицу и
последует за ней. Этого, однако, не случилось: он исчез. Когда через два
дня он опять пришел в "Аргус", был у него какой-то больной, затравленный,
очень интересный вид. По окончании последнего сеанса Магда вышла,
раскрывая зонтик. "Стоит", - отметила она про себя и перешла к нему, на ту
сторону. Он двинулся, уходя от нее, как только заметил ее приближение.
Сердце у него билось в гортани, не хватало воздуха, пересохли губы. Он
чувствовал, как она идет сзади, и боялся ускорить шаг, чтобы не потерять
счастия, и боялся шаг замедлить, чтобы счастье не перегнало его. Но, дойдя
до перекрестка, Кречмар принужден был остановиться: проезжали гуськом
автомобили. Тут она его перегнала, чуть не попала под автомобиль и,
отскочив, ухватилась за его рукав. Засветился зеленый диск. Он нащупал ее
локоть, и они перешли. "Началось, - подумал Кречмар, - безумие началось".
"Вы совершенно мокрый", - сказала она с улыбкой, он взял из ее руки
зонтик, и она еще теснее прижалась к нему, и сверху барабанило счастие.
Одно мгновение он побоялся, что лопнет сердце, - но вдруг полегчало, он
как бы разом привык к воздуху восторга, от которого сперва задыхался, и
теперь заговорил без труда, с наслаждением.
Дождь перестал, но они все шли под зонтиком. У ее подъезда
остановились, зонтик был отдан ей и закрыт. "Не уходите еще", - взмолился
Кречмар и, держа руку в кармане пальто, попробовал большим пальцем снять с
безымянного обручальное кольцо - так, на всякий случай. "Постойте, не
уходите", - повторил он и наконец судорожным движением освободился от
кольца. "Уже поздно, -