ипп Филиппович, - не
беспокойтесь, - железным голосом отозвался Борменталь и завопил: - Зина и
Дарья Петровна!
Те появились в передней.
- Ну, повторяйте, - сказал Борменталь и чуть-чуть притиснул горло
Шарикова к шубе, - извините меня...
- Ну хорошо, повторяю, - сиплым голосом ответил совершенно пораженный
Шариков, вдруг набрал воздуху, дернулся и попытался крикнуть "караул", но
крик не вышел и голова его совсем погрузилась в шубу.
- Доктор, умоляю вас.
Шариков закивал головой, давая знать, что он покоряется и будет
повторять.
- ...Извините меня, многоуважаемая Дарья Петровна и Зинаида?..
- Прокофьевна, - шепнула испуганно Зина.
- Уф, Прокофьевна... - говорил, перехватывая воздух, охрипший
Шариков, - ...что я позволил себе...
- Себе гнусную выходку ночью в состоянии опьянения.
- Опьянения...
- Никогда больше не буду...
- Не бу...
- Пустите, пустите его, Иван Арнольдович, - взмолились одновременно
обе женщины, - вы его задушите.
Борменталь выпустил Шарикова на свободу и сказал:
- Грузовик вас ждет?
- Нет, - почтительно ответил Полиграф, - он только меня привез.
- Зина, отпустите машину. Теперь имейте в виду следующее: вы опять
вернулись в квартиру Филиппа Филипповича?
- Куда же мне еще? - робко ответил Шариков, блуждая глазами.
- Отлично-с. Быть тише воды, ниже травы. В противном случае за каждую
безобразную выходку будете иметь со мною дело. Понятно?
- Понятно, - ответил Шариков.
Филипп Филиппович во все время насилия над Шариковым хранил молчание.
Как-то жалко он съежился у притолоки и грыз ноготь, потупив глаза в
паркет. Потом вдруг поднял их на Шарикова и спросил, глухо и
автоматически:
- Что же вы делаете с этими... С убитыми котами?
- На польты пойдут, - ответил Шариков, - из них белок будут делать на
рабочий кредит.
Засим в квартире настала тишина и продолжалась двое суток. Полиграф
Полиграфович утром уезжал на грузовике, появлялся вечером, тихо обедал в
компании Филиппа Филипповича и Борменталя.
Несмотря на то, что Борменталь и Шариков спали в одной комнате
приемной, они не разговаривали друг с другом, так что Борменталь
соскучился первый.
Дня через два в квартире появилась худенькая с подрисованными глазами
барышня в кремовых чулочках и очень смутилась при виде великолепия
квартиры. В потертом пальтишке она шла следом за Шариковым и в передней
столкнулась с профессором.
Тот оторопелый остановился, прищурился и спросил:
- Позвольте узнать?
- Я с ней расписываюсь, это - наша машинистка, жить со мной будет.
Борменталя надо будет выселить из приемной. У него своя квартира есть, -
крайне неприязненно и хмуро пояснил Шариков.
Филипп Филиппович поморгал глазами, подумал, глядя на побагровевшую
барышню, и очень вежливо пригласил ее.
- Я вас попрошу на минуточку ко мне в кабинет.
- И я с ней пойду, - быстро и подозрительно молвил Шариков.
И тут моментально вынырнул как из-под земли Борменталь.
- Извините, - сказал он, - профессор побеседует с дамой, а мы уж с
вами побудем здесь.
- Я не хочу, - злобно отозвался Шариков, пытаясь устремиться вслед за
сгорающей от стыда барышней и Филиппом Филипповичем.
- Нет, простите, - Борменталь взял Шарикова за кисть руки и они пошли
в смотровую.
Минут пять из кабине
беспокойтесь, - железным голосом отозвался Борменталь и завопил: - Зина и
Дарья Петровна!
Те появились в передней.
- Ну, повторяйте, - сказал Борменталь и чуть-чуть притиснул горло
Шарикова к шубе, - извините меня...
- Ну хорошо, повторяю, - сиплым голосом ответил совершенно пораженный
Шариков, вдруг набрал воздуху, дернулся и попытался крикнуть "караул", но
крик не вышел и голова его совсем погрузилась в шубу.
- Доктор, умоляю вас.
Шариков закивал головой, давая знать, что он покоряется и будет
повторять.
- ...Извините меня, многоуважаемая Дарья Петровна и Зинаида?..
- Прокофьевна, - шепнула испуганно Зина.
- Уф, Прокофьевна... - говорил, перехватывая воздух, охрипший
Шариков, - ...что я позволил себе...
- Себе гнусную выходку ночью в состоянии опьянения.
- Опьянения...
- Никогда больше не буду...
- Не бу...
- Пустите, пустите его, Иван Арнольдович, - взмолились одновременно
обе женщины, - вы его задушите.
Борменталь выпустил Шарикова на свободу и сказал:
- Грузовик вас ждет?
- Нет, - почтительно ответил Полиграф, - он только меня привез.
- Зина, отпустите машину. Теперь имейте в виду следующее: вы опять
вернулись в квартиру Филиппа Филипповича?
- Куда же мне еще? - робко ответил Шариков, блуждая глазами.
- Отлично-с. Быть тише воды, ниже травы. В противном случае за каждую
безобразную выходку будете иметь со мною дело. Понятно?
- Понятно, - ответил Шариков.
Филипп Филиппович во все время насилия над Шариковым хранил молчание.
Как-то жалко он съежился у притолоки и грыз ноготь, потупив глаза в
паркет. Потом вдруг поднял их на Шарикова и спросил, глухо и
автоматически:
- Что же вы делаете с этими... С убитыми котами?
- На польты пойдут, - ответил Шариков, - из них белок будут делать на
рабочий кредит.
Засим в квартире настала тишина и продолжалась двое суток. Полиграф
Полиграфович утром уезжал на грузовике, появлялся вечером, тихо обедал в
компании Филиппа Филипповича и Борменталя.
Несмотря на то, что Борменталь и Шариков спали в одной комнате
приемной, они не разговаривали друг с другом, так что Борменталь
соскучился первый.
Дня через два в квартире появилась худенькая с подрисованными глазами
барышня в кремовых чулочках и очень смутилась при виде великолепия
квартиры. В потертом пальтишке она шла следом за Шариковым и в передней
столкнулась с профессором.
Тот оторопелый остановился, прищурился и спросил:
- Позвольте узнать?
- Я с ней расписываюсь, это - наша машинистка, жить со мной будет.
Борменталя надо будет выселить из приемной. У него своя квартира есть, -
крайне неприязненно и хмуро пояснил Шариков.
Филипп Филиппович поморгал глазами, подумал, глядя на побагровевшую
барышню, и очень вежливо пригласил ее.
- Я вас попрошу на минуточку ко мне в кабинет.
- И я с ней пойду, - быстро и подозрительно молвил Шариков.
И тут моментально вынырнул как из-под земли Борменталь.
- Извините, - сказал он, - профессор побеседует с дамой, а мы уж с
вами побудем здесь.
- Я не хочу, - злобно отозвался Шариков, пытаясь устремиться вслед за
сгорающей от стыда барышней и Филиппом Филипповичем.
- Нет, простите, - Борменталь взял Шарикова за кисть руки и они пошли
в смотровую.
Минут пять из кабине