ться к каким-то
таинственным и сложным опытам. Прежде всего он по телефону сговорился с
народным комиссаром просвещения, а затем Персиков по телефону же вызвал
товарища Птаху-Поросюка, заведующего отделом животноводства при верховной
комиссии. Встретил Персиков со стороны Птахи самое теплое внимание. Дело шло
о большом заказе за границей для профессора Персикова. Птаха сказал, что он
тотчас телеграфирует в Берлин и Нью-Йорк.
x x x
Был очень солнечный августовский день. Он мешал профессору, поэтому
шторы были опущены. Один гибкий на ножке рефлектор бросал пучок острого
света на стеклянный стол, заваленный инструментами и стеклами. Отвалив
спинку винтящегося кресла, Персиков в изнеможении курил и сквозь полосы дыма
смотрел мертвыми от усталости, но довольными глазами в приоткрытую дверь
камеры, где, чуть-чуть подогревая и без того душный и нечистый воздух в
кабинете, тихо лежал красный сноп луча.
В дверь постучали.
- Ну? - спросил Персиков.
Дверь мягко скрипнула, и вошел Панкрат. Он сложил руки по швам и,
бледнея от страха перед божеством, сказал так:
- Там до вас, господин профессор, Рокк пришел.
На пороге появился человек. Персиков скрипнул на винте и уставился в
пришедшего поверх очков через плечо. Персиков был слишком далек от жизни -
он ею не интересовался, но тут даже Персикову бросилась в глаза главная
черта вошедшего человека. Лицо вошедшего произвело на Персикова то же
впечатление, что и на всех, - крайне неприятное впечатление. Маленькие
глазки смотрели на весь мир изумленно и в то же время уверенно, что-то
развязное было в коротких ногах с плоскими ступнями. Лицо иссиня-бритое.
Персиков сразу нахмурился. Он безжалостно похрипел винтом и, глядя на
вошедшего уже не поверх очков, а сквозь них, молвил:
- Вы с бумагой? Где она?
- Я Александр Семенович Рокк и назначен заведующим показательным
совхозом "Красный луч", - пояснил пришлый.
- Ну-с?
- И вот к вам, товарищ, с секретным отношением.
- Покороче!
Пришелец расстегнул борт куртки и высунул приказ, напечатанный на
плотной бумаге. Его он протянул Персикову. А затем без приглашения сел на
винтящийся табурет.
- Не толкните стол, - с ненавистью сказал Персиков.
Пришелец испуганно оглянулся на стол, на дальнем краю которого в сыром
темном отверстии мерцали безжизненно, как изумруды, чьи-то глаза. Холодом
веяло от них. Лишь только Персиков прочитал бумагу, он поднялся с табурета и
бросился к телефону. Через несколько секунд он уже говорил торопливо и в
крайней степени раздражения:
- Простите... Я не могу понять... Как же так? Я... без моего согласья,
совета... Да ведь он черт знает что наделает!..
Тут незнакомец повернулся крайне обиженно на табурете.
- Извиняюсь, - начал он, - я завед...
- Извините, я не могу понять... Я, наконец, категорически протестую. Я
не даю своей санкции на опыты с яйцами... Пока я сам не попробую их...
Кончилось тем, что багровый Персиков с громом повесил трубку и мимо нее
в стену сказал:
- Я умываю руки.
Затем Персиков повернулся к пришельцу и заговорил:
- Извольте... Пов-винуюсь. Не мое дело. Вот-с, пожалуйста. Вот дуговой
шар. От него вы получаете путем передвижения окуляра, - Персиков щелкнул
крышкой камеры, похожей на фотографический аппарат, - пучок, который вы
может
таинственным и сложным опытам. Прежде всего он по телефону сговорился с
народным комиссаром просвещения, а затем Персиков по телефону же вызвал
товарища Птаху-Поросюка, заведующего отделом животноводства при верховной
комиссии. Встретил Персиков со стороны Птахи самое теплое внимание. Дело шло
о большом заказе за границей для профессора Персикова. Птаха сказал, что он
тотчас телеграфирует в Берлин и Нью-Йорк.
x x x
Был очень солнечный августовский день. Он мешал профессору, поэтому
шторы были опущены. Один гибкий на ножке рефлектор бросал пучок острого
света на стеклянный стол, заваленный инструментами и стеклами. Отвалив
спинку винтящегося кресла, Персиков в изнеможении курил и сквозь полосы дыма
смотрел мертвыми от усталости, но довольными глазами в приоткрытую дверь
камеры, где, чуть-чуть подогревая и без того душный и нечистый воздух в
кабинете, тихо лежал красный сноп луча.
В дверь постучали.
- Ну? - спросил Персиков.
Дверь мягко скрипнула, и вошел Панкрат. Он сложил руки по швам и,
бледнея от страха перед божеством, сказал так:
- Там до вас, господин профессор, Рокк пришел.
На пороге появился человек. Персиков скрипнул на винте и уставился в
пришедшего поверх очков через плечо. Персиков был слишком далек от жизни -
он ею не интересовался, но тут даже Персикову бросилась в глаза главная
черта вошедшего человека. Лицо вошедшего произвело на Персикова то же
впечатление, что и на всех, - крайне неприятное впечатление. Маленькие
глазки смотрели на весь мир изумленно и в то же время уверенно, что-то
развязное было в коротких ногах с плоскими ступнями. Лицо иссиня-бритое.
Персиков сразу нахмурился. Он безжалостно похрипел винтом и, глядя на
вошедшего уже не поверх очков, а сквозь них, молвил:
- Вы с бумагой? Где она?
- Я Александр Семенович Рокк и назначен заведующим показательным
совхозом "Красный луч", - пояснил пришлый.
- Ну-с?
- И вот к вам, товарищ, с секретным отношением.
- Покороче!
Пришелец расстегнул борт куртки и высунул приказ, напечатанный на
плотной бумаге. Его он протянул Персикову. А затем без приглашения сел на
винтящийся табурет.
- Не толкните стол, - с ненавистью сказал Персиков.
Пришелец испуганно оглянулся на стол, на дальнем краю которого в сыром
темном отверстии мерцали безжизненно, как изумруды, чьи-то глаза. Холодом
веяло от них. Лишь только Персиков прочитал бумагу, он поднялся с табурета и
бросился к телефону. Через несколько секунд он уже говорил торопливо и в
крайней степени раздражения:
- Простите... Я не могу понять... Как же так? Я... без моего согласья,
совета... Да ведь он черт знает что наделает!..
Тут незнакомец повернулся крайне обиженно на табурете.
- Извиняюсь, - начал он, - я завед...
- Извините, я не могу понять... Я, наконец, категорически протестую. Я
не даю своей санкции на опыты с яйцами... Пока я сам не попробую их...
Кончилось тем, что багровый Персиков с громом повесил трубку и мимо нее
в стену сказал:
- Я умываю руки.
Затем Персиков повернулся к пришельцу и заговорил:
- Извольте... Пов-винуюсь. Не мое дело. Вот-с, пожалуйста. Вот дуговой
шар. От него вы получаете путем передвижения окуляра, - Персиков щелкнул
крышкой камеры, похожей на фотографический аппарат, - пучок, который вы
может