шли навстречу Короткову
или обгоняли его. Квадратная спина мелькнула на втором марше лестницы, и,
задыхаясь, он поспешил за ней. Кальсонер поднимался со странной,
неестественной скоростью, и у Короткова сжималось сердце при мысли, что он
упустит его. Так и случилось. На 5-й площадке, когда делопроизводитель
совершенно обессилел, спина растворилась в гуще физиономий, шапок и
портфелей. Как молния Коротков взлетел на площадку и секунду колебался
перед дверью, на которой была две надписи. Одна золотая по зеленому с
твердым знаком:
"ДОРТУАР ПЕПИНЬЕРОКЪ",
другая черным по белому без твердого:
"НАЧКАНЦУПРАВДЕЛСНАБ".
Наудачу Коротков устремился в эти двери и увидал стеклянные огромные
клетки и много белокурых женщин, бегавших между ними. Коротков открыл
первую стеклянную перегородку и увидел за нею какого-то человека в синем
костюме. Он лежал на столе и весело смеялся в телефон. Во втором отделении
на столе было полное собрание сочинений Шеллера-Михайлова, а возле
собрания неизвестная пожилая женщина в платке взвешивала на весах сушеную
и дурно пахнущую рыбу. В третьем царил дробный непрерывный грохот и
звоночки - там за шестью машинами писали и смеялись шесть светлых,
мелкозубых женщин. За последней перегородкой открывалось большое
пространство с пухлыми колоннами. Невыносимый треск машин стоял в воздухе,
и виднелась масса голов, - женских и мужских, но Кальсонеровой среди них
не было. Запутавшись и завертевшись, Коротков остановил первую попавшуюся
женщину, пробегавшую с зеркальцем в руках.
- Не видели ли вы Кальсонера?
Сердце в Короткове упало от радости, когда женщина ответила, сделав
огромные глаза:
- Да, но он сейчас уезжает. Догоняйте его.
Коротков побежал через колонный зал туда, куда ему указывала маленькая
белая рука с блестящими красными ногтями. Проскакав зал, он очутился на
узкой и темноватой площадке и увидал открытую пасть освещенного лифта.
Сердце ушло в ноги Короткову, - догнал... пасть принимала квадратную
одеяльную спину и черный блестящий портфель.
- Товарищ Кальсонер, - прокричал Коротков и окоченел. Зеленые круги в
большом количестве запрыгали по площадке. Сетка закрыла стеклянную дверь,
лифт тронулся, и квадратная спина, повернувшись, превратилась в
богатырскую грудь. Все, все узнал Коротков: и серый френч, и кепку, и
портфель, и изюминки глаз. Это был Кальсонер, но Кальсонер с длинной
ассирийско-гофрированной бородой, ниспадавшей на грудь. В мозгу Короткова
немедленно родилась мысль: "Борода выросла, когда он ехал на мотоциклетке
и поднимался по лестнице, - что же это такое?" И затем вторая: "Борода
фальшивая, - это что же такое?"
А Кальсонер тем временем начал погружаться в сетчатую бездну. Первыми
скрылись ноги, затем живот, борода, последними глазки и рот, выкрикнувший
нежные теноровые слова:
- Поздно, товарищ, в пятницу.
"Голос тоже привязной", - стукнуло в коротковском черепе. Секунды три
мучительно горела голова, но потом, вспомнив, что никакое колдовство не
должно останавливать его, что остановка - гибель, Коротков двинулся к
лифту. В сетке показалась поднимающаяся на канате кровля. Томная красавица
с блестящими камнями в волосах вышла из-за трубы и, нежно коснувшись руки
Короткова, спросила его:
- У вас, товарищ, порок сердца?
- Нет, ох нет, товарищ, - выговорил ошело
или обгоняли его. Квадратная спина мелькнула на втором марше лестницы, и,
задыхаясь, он поспешил за ней. Кальсонер поднимался со странной,
неестественной скоростью, и у Короткова сжималось сердце при мысли, что он
упустит его. Так и случилось. На 5-й площадке, когда делопроизводитель
совершенно обессилел, спина растворилась в гуще физиономий, шапок и
портфелей. Как молния Коротков взлетел на площадку и секунду колебался
перед дверью, на которой была две надписи. Одна золотая по зеленому с
твердым знаком:
"ДОРТУАР ПЕПИНЬЕРОКЪ",
другая черным по белому без твердого:
"НАЧКАНЦУПРАВДЕЛСНАБ".
Наудачу Коротков устремился в эти двери и увидал стеклянные огромные
клетки и много белокурых женщин, бегавших между ними. Коротков открыл
первую стеклянную перегородку и увидел за нею какого-то человека в синем
костюме. Он лежал на столе и весело смеялся в телефон. Во втором отделении
на столе было полное собрание сочинений Шеллера-Михайлова, а возле
собрания неизвестная пожилая женщина в платке взвешивала на весах сушеную
и дурно пахнущую рыбу. В третьем царил дробный непрерывный грохот и
звоночки - там за шестью машинами писали и смеялись шесть светлых,
мелкозубых женщин. За последней перегородкой открывалось большое
пространство с пухлыми колоннами. Невыносимый треск машин стоял в воздухе,
и виднелась масса голов, - женских и мужских, но Кальсонеровой среди них
не было. Запутавшись и завертевшись, Коротков остановил первую попавшуюся
женщину, пробегавшую с зеркальцем в руках.
- Не видели ли вы Кальсонера?
Сердце в Короткове упало от радости, когда женщина ответила, сделав
огромные глаза:
- Да, но он сейчас уезжает. Догоняйте его.
Коротков побежал через колонный зал туда, куда ему указывала маленькая
белая рука с блестящими красными ногтями. Проскакав зал, он очутился на
узкой и темноватой площадке и увидал открытую пасть освещенного лифта.
Сердце ушло в ноги Короткову, - догнал... пасть принимала квадратную
одеяльную спину и черный блестящий портфель.
- Товарищ Кальсонер, - прокричал Коротков и окоченел. Зеленые круги в
большом количестве запрыгали по площадке. Сетка закрыла стеклянную дверь,
лифт тронулся, и квадратная спина, повернувшись, превратилась в
богатырскую грудь. Все, все узнал Коротков: и серый френч, и кепку, и
портфель, и изюминки глаз. Это был Кальсонер, но Кальсонер с длинной
ассирийско-гофрированной бородой, ниспадавшей на грудь. В мозгу Короткова
немедленно родилась мысль: "Борода выросла, когда он ехал на мотоциклетке
и поднимался по лестнице, - что же это такое?" И затем вторая: "Борода
фальшивая, - это что же такое?"
А Кальсонер тем временем начал погружаться в сетчатую бездну. Первыми
скрылись ноги, затем живот, борода, последними глазки и рот, выкрикнувший
нежные теноровые слова:
- Поздно, товарищ, в пятницу.
"Голос тоже привязной", - стукнуло в коротковском черепе. Секунды три
мучительно горела голова, но потом, вспомнив, что никакое колдовство не
должно останавливать его, что остановка - гибель, Коротков двинулся к
лифту. В сетке показалась поднимающаяся на канате кровля. Томная красавица
с блестящими камнями в волосах вышла из-за трубы и, нежно коснувшись руки
Короткова, спросила его:
- У вас, товарищ, порок сердца?
- Нет, ох нет, товарищ, - выговорил ошело