в объятиях
Пантелеймона.
- Товарищ Пантелеймон, - заговорил беспокойно Коротков. - Ты меня,
пожалуйста, пусти. Мне нужно к заведующему сию минуту...
- Нельзя, нельзя, никого не велено пущать, - захрипел Пантелеймон и
страшным запахом луку затушил решимость Короткова, - нельзя. Идите, идите,
господин Коротков, а то мне через вас беда будет...
- Пантелеймон, мне же нужно, - угасая, попросил Коротков, - тут, видишь
ли, дорогой Пантелеймон, случился приказ... Пусти меня, милый Пантелеймон.
- Ах ты ж. Господи... - в ужасе обернувшись на дверь, забормотал
Пантелеймон, - говорю вам, нельзя. Нельзя, товарищ!
В кабинете за дверью грянул телефонный звонок и ухнул в медь тяжкий
голос:
- Еду! Сейчас!
Пантелеймон и Коротков расступились; дверь распахнулась, и по коридору
понесся Кальсонер в фуражке и с портфелем под мышкой. Пантелеймон
впритруску побежал за ним, а за Пантелеймоном, немного поколебавшись,
кинулся Коротков. На повороте коридора Коротков, бледный и взволнованный,
проскочил под руками Пантелеймона, обогнал Кальсонера и побежал перед ним
задом.
- Товарищ Кальсонер, - забормотал он прерывающимся голосом, - позвольте
одну минуточку сказать... Тут я по поводу приказа...
- Товарищ! - звякнул бешено стремящийся и озабоченный Кальсонер, сметая
Короткова в беге, - вы же видите, я занят? Еду! Еду!..
- Так я насчет прика...
- Неужели вы не видите, что я занят?.. Товарищ! Обратитесь к
делопроизводителю.
Кальсонер выбежал в вестибюль, где помещался на площадке огромный
брошенный орган "Альпийской розы".
- Я ж делопроизводитель! - в ужасе облившись потом, визгнул Коротков, -
выслушайте меня, товарищ Кальсонер!
- Товарищ! - заревел, как сирена, ничего не слушая, Кальсонер и, на
ходу обернувшись к Пантелеймону, крикнул: - Примите меры, чтоб меня не
задерживали!
- Товарищ! - испугавшись, захрипел Пантелеймон, - что ж вы
задерживаете?
И не зная, какую меру нужно принять, принял такую, - ухватил Короткова
поперек туловища и легонько прижал к себе, как любимую женщину. Мера
оказалась действительной, - Кальсонер ускользнул, словно на роликах
скатился с лестницы и выскочил в парадную дверь.
- Пит! Питт! - закричала за стеклами мотоциклетка, выстрелила пять раз
и, закрыв дымом окна, исчезла. Тут только Пантелеймон выпустил Короткова,
вытер пот с лица и проревел:
- Бе-да!
- Пантелеймон... - трясущимся голосом спросил Коротков, - куда он
поехал? Скорей скажи, он другого, понимаешь ли...
- Кажись, в Центроснаб.
Коротков вихрем сбежал с лестницы, ворвался в шинельную, схватил пальто
и кепку и выбежал на улицу.
5. Дьявольский фокус
Короткову повезло. Трамвай в ту же минуту поравнялся с "Альпийской
розой". Удачно прыгнув, Коротков понесся вперед, стукаясь то о тормозное
колесо, то о мешки на спинах. Надежда обжигала его сердце. Мотоциклетка
почему-то задержалась и теперь тарахтела впереди трамвая, и Коротков то
терял из глаз, то вновь обретал квадратную спину в туче синего дыма. Минут
пять Короткова колотило и мяло на площадке, наконец у серого здания
Центроснаба мотоциклетка стала. Квадратное тело закрылось прохожими и
исчезло. Коротков на ходу вырвался из трамвая, повернулся по оси, упал,
ушиб колено, поднял кепку и под носом автомобиля поспешил в вестибюль.
Покрывая полы мокрыми пятнами, десятки людей
Пантелеймона.
- Товарищ Пантелеймон, - заговорил беспокойно Коротков. - Ты меня,
пожалуйста, пусти. Мне нужно к заведующему сию минуту...
- Нельзя, нельзя, никого не велено пущать, - захрипел Пантелеймон и
страшным запахом луку затушил решимость Короткова, - нельзя. Идите, идите,
господин Коротков, а то мне через вас беда будет...
- Пантелеймон, мне же нужно, - угасая, попросил Коротков, - тут, видишь
ли, дорогой Пантелеймон, случился приказ... Пусти меня, милый Пантелеймон.
- Ах ты ж. Господи... - в ужасе обернувшись на дверь, забормотал
Пантелеймон, - говорю вам, нельзя. Нельзя, товарищ!
В кабинете за дверью грянул телефонный звонок и ухнул в медь тяжкий
голос:
- Еду! Сейчас!
Пантелеймон и Коротков расступились; дверь распахнулась, и по коридору
понесся Кальсонер в фуражке и с портфелем под мышкой. Пантелеймон
впритруску побежал за ним, а за Пантелеймоном, немного поколебавшись,
кинулся Коротков. На повороте коридора Коротков, бледный и взволнованный,
проскочил под руками Пантелеймона, обогнал Кальсонера и побежал перед ним
задом.
- Товарищ Кальсонер, - забормотал он прерывающимся голосом, - позвольте
одну минуточку сказать... Тут я по поводу приказа...
- Товарищ! - звякнул бешено стремящийся и озабоченный Кальсонер, сметая
Короткова в беге, - вы же видите, я занят? Еду! Еду!..
- Так я насчет прика...
- Неужели вы не видите, что я занят?.. Товарищ! Обратитесь к
делопроизводителю.
Кальсонер выбежал в вестибюль, где помещался на площадке огромный
брошенный орган "Альпийской розы".
- Я ж делопроизводитель! - в ужасе облившись потом, визгнул Коротков, -
выслушайте меня, товарищ Кальсонер!
- Товарищ! - заревел, как сирена, ничего не слушая, Кальсонер и, на
ходу обернувшись к Пантелеймону, крикнул: - Примите меры, чтоб меня не
задерживали!
- Товарищ! - испугавшись, захрипел Пантелеймон, - что ж вы
задерживаете?
И не зная, какую меру нужно принять, принял такую, - ухватил Короткова
поперек туловища и легонько прижал к себе, как любимую женщину. Мера
оказалась действительной, - Кальсонер ускользнул, словно на роликах
скатился с лестницы и выскочил в парадную дверь.
- Пит! Питт! - закричала за стеклами мотоциклетка, выстрелила пять раз
и, закрыв дымом окна, исчезла. Тут только Пантелеймон выпустил Короткова,
вытер пот с лица и проревел:
- Бе-да!
- Пантелеймон... - трясущимся голосом спросил Коротков, - куда он
поехал? Скорей скажи, он другого, понимаешь ли...
- Кажись, в Центроснаб.
Коротков вихрем сбежал с лестницы, ворвался в шинельную, схватил пальто
и кепку и выбежал на улицу.
5. Дьявольский фокус
Короткову повезло. Трамвай в ту же минуту поравнялся с "Альпийской
розой". Удачно прыгнув, Коротков понесся вперед, стукаясь то о тормозное
колесо, то о мешки на спинах. Надежда обжигала его сердце. Мотоциклетка
почему-то задержалась и теперь тарахтела впереди трамвая, и Коротков то
терял из глаз, то вновь обретал квадратную спину в туче синего дыма. Минут
пять Короткова колотило и мяло на площадке, наконец у серого здания
Центроснаба мотоциклетка стала. Квадратное тело закрылось прохожими и
исчезло. Коротков на ходу вырвался из трамвая, повернулся по оси, упал,
ушиб колено, поднял кепку и под носом автомобиля поспешил в вестибюль.
Покрывая полы мокрыми пятнами, десятки людей