артогнем! - приказал
лорд Гленарван и вновь прильнул к линзам бинокля.
Капитан Гаттерас - ныне канонир на флагманском крейсере - тотчас
повиновался и четырнадцатидюймовое орудие, извергая огонь, грозно
гаркнуло. Но поскольку капитан фрегата успел уже с раннего утра
основательно приложиться к фляжке с ромом, то эффект выстрела получился не
совсем таким, на какой рассчитывали. Снаряд сделал значительный недолет и,
вместо того, чтобы врезаться в густые эфиопские ряды, ударил аккуратно в
стык обоих противников. Мощный взрыв разметал в клочья 25 эфиопов и 40
мавров. Второй выстрел оказался еще более эффектен: 50 эфиопов с одной
стороны и 130 мавров лорда Гленарвана с другой стороны.
Третьего выстрела уже не последовало.
Лорд Гленарван, наблюдавший в бинокль изумительные результаты
артиллерийской поддержки, которую оказывал его маврам бравый капитан,
изрыгнул такое проклятие, каких и не найдешь ни в одном, даже оксфордском
словаре. Он швырнул на палубу свой бинокль, схватил, подбежав, Гаттераса
за горло и оттолкнул его от пушки.
- Что вы делаете, пьяная скотина! - прорычал лорд, - вы же лупите по
маврам, черт бы вас побрал! Я семь лет дрессировал эту банду для своих
целей, а вы мне ее за семь минут всю перебьете!
А бедняги-мавры в это время, получив от капитана Гаттераса два столь
веселых гостинца, были охвачены небывалым смятением. Ряды их были
поколеблены, отовсюду неслись стоны и проклятия. Жалобные стенания и
ругательства слились в один сплошной рев.
Рычал и ревел, тщетно пытаясь перекричать своих подчиненных, и сам
Рики-Тики-Тави. Вокруг него все словно кипело в каком-то диком водовороте.
Но вот из этого водоворота выделилось искаженное ненавистью лицо одного из
рядовых воинов. Он подскочил к растерявшемуся командиру и с пеной у рта
выкрикнул ему прямо в лицо:
- Ну что, докомандовался? Сначала ты заманил нас к лорду в гости и
сдал всех ему в каменоломни. Там нас семь лет терзали, сколько там наших
костей осталось? А теперь что? Хочешь и остальных угробить?! Впереди
эфиопы, позади пушки!! Ааа-ах!
Он взмахнул своим ножом и уверенным движением всадил его
обанкротившемуся вождю точно между пятым и шестым ребром слева.
- Помо... - со стоном выдавил из себя командарм, - ...гите! -
Закончил он уже на том свете.
- Ура! - дружно воскликнули при виде этой сцены эфиопы.
- Мы сдаемся! Ура! Братья, мы заключаем мир! - вопили с энтузиазмом
мавры, крутясь в бушующих волнах эфиопского прибоя.
- Ура! - радостно отвечали эфиопы.
И все смешалось друг с другом в какую-то невообразимую кашу.
- О, холера, дьявол, гром и молния! - неистовствовал Мишель Ардан, не
в силах оторваться от бинокля. - Пусть меня повесят на осине, если эти
болваны там не мирятся!!! Смотрите же, сэр, они братаются друг с другом!
- Я вижу, - ледяным голосом ответил лорд. - Но мне хотелось бы знать,
каким образом мы сможем теперь возместить все наши убытки по содержанию и
прокормлению этой орды?
- Ах, послушайте-ка, дорогой сэр! - дружелюбно промолвил вдруг
француз, - ничем вы не сможете здесь поживиться, кроме тропической
лихорадки. И, вообще, я бы советовал вам, сэр, кончать всю эту волынку и,
не теряя времени сниматься с якоря... Поберегитесь! - Внезапно оборвал он
себя на полуслове и резко пригнулся. Лорд машинально пос
лорд Гленарван и вновь прильнул к линзам бинокля.
Капитан Гаттерас - ныне канонир на флагманском крейсере - тотчас
повиновался и четырнадцатидюймовое орудие, извергая огонь, грозно
гаркнуло. Но поскольку капитан фрегата успел уже с раннего утра
основательно приложиться к фляжке с ромом, то эффект выстрела получился не
совсем таким, на какой рассчитывали. Снаряд сделал значительный недолет и,
вместо того, чтобы врезаться в густые эфиопские ряды, ударил аккуратно в
стык обоих противников. Мощный взрыв разметал в клочья 25 эфиопов и 40
мавров. Второй выстрел оказался еще более эффектен: 50 эфиопов с одной
стороны и 130 мавров лорда Гленарвана с другой стороны.
Третьего выстрела уже не последовало.
Лорд Гленарван, наблюдавший в бинокль изумительные результаты
артиллерийской поддержки, которую оказывал его маврам бравый капитан,
изрыгнул такое проклятие, каких и не найдешь ни в одном, даже оксфордском
словаре. Он швырнул на палубу свой бинокль, схватил, подбежав, Гаттераса
за горло и оттолкнул его от пушки.
- Что вы делаете, пьяная скотина! - прорычал лорд, - вы же лупите по
маврам, черт бы вас побрал! Я семь лет дрессировал эту банду для своих
целей, а вы мне ее за семь минут всю перебьете!
А бедняги-мавры в это время, получив от капитана Гаттераса два столь
веселых гостинца, были охвачены небывалым смятением. Ряды их были
поколеблены, отовсюду неслись стоны и проклятия. Жалобные стенания и
ругательства слились в один сплошной рев.
Рычал и ревел, тщетно пытаясь перекричать своих подчиненных, и сам
Рики-Тики-Тави. Вокруг него все словно кипело в каком-то диком водовороте.
Но вот из этого водоворота выделилось искаженное ненавистью лицо одного из
рядовых воинов. Он подскочил к растерявшемуся командиру и с пеной у рта
выкрикнул ему прямо в лицо:
- Ну что, докомандовался? Сначала ты заманил нас к лорду в гости и
сдал всех ему в каменоломни. Там нас семь лет терзали, сколько там наших
костей осталось? А теперь что? Хочешь и остальных угробить?! Впереди
эфиопы, позади пушки!! Ааа-ах!
Он взмахнул своим ножом и уверенным движением всадил его
обанкротившемуся вождю точно между пятым и шестым ребром слева.
- Помо... - со стоном выдавил из себя командарм, - ...гите! -
Закончил он уже на том свете.
- Ура! - дружно воскликнули при виде этой сцены эфиопы.
- Мы сдаемся! Ура! Братья, мы заключаем мир! - вопили с энтузиазмом
мавры, крутясь в бушующих волнах эфиопского прибоя.
- Ура! - радостно отвечали эфиопы.
И все смешалось друг с другом в какую-то невообразимую кашу.
- О, холера, дьявол, гром и молния! - неистовствовал Мишель Ардан, не
в силах оторваться от бинокля. - Пусть меня повесят на осине, если эти
болваны там не мирятся!!! Смотрите же, сэр, они братаются друг с другом!
- Я вижу, - ледяным голосом ответил лорд. - Но мне хотелось бы знать,
каким образом мы сможем теперь возместить все наши убытки по содержанию и
прокормлению этой орды?
- Ах, послушайте-ка, дорогой сэр! - дружелюбно промолвил вдруг
француз, - ничем вы не сможете здесь поживиться, кроме тропической
лихорадки. И, вообще, я бы советовал вам, сэр, кончать всю эту волынку и,
не теряя времени сниматься с якоря... Поберегитесь! - Внезапно оборвал он
себя на полуслове и резко пригнулся. Лорд машинально пос