же время разъяснилась и загадка радиограмм. Из
изумрудной зелени тропического леса вздымалась вверх антенна примитивно
сделанного радиоприемника.
- Тысяча чертей, - вскричал капитан, - эти болваны соорудили здесь
какую-то кривую мельницу!
Матросы захохотали и наперебой стали отпускать шуточки по поводу
этого нескладного детища эфиопской творческой мысли.
От корабля отвалила шлюпка и доставила капитана с несколькими
матросами на берег.
Первое, что бросилось в глаза отважным мореплавателям и произвело на
них сильное впечатление, это то, что повсюду виднелись огромные массы
эфиопов. Остров, казалось, кишел ими. При том не только взрослые, но и
огромные толпы подростков окружали капитана. У самого берега расположились
с удочками целые гирлянды упитанных эфиопских малышей, непринужденно
болтавших в воде своими толстыми ножками.
- Черт меня побери, - вне себя от изумления воскликнул капитан, - но
похоже на то, чума капитально пошла им впрок! А эти карапузы выглядят так,
словно их каждый день кормят геркулесовой кашей! Ну хорошо, посмотрим
дальше...
Далее их весьма поразил старый баркас, стоявший у берега в бухте.
Опытному моряку достаточно было одного лишь взгляда на это суденышко,
чтобы убедиться в том, что баркас строился на одной из европейских верфей.
- Это мне не нравится, - процедил Гаттерас сквозь зубы, - если только
они не украли где-нибудь эту дырявую калошу, то, значит, какая-то каналья
во время карантина тайно посещала остров и сумела установить связи с этими
обезьянами. Ох, сдается мне, что баркас не иначе, как германский! - И
обернувшись к эфиопам, громко спросил: - Эй, вы, краснокожие черти! Где
это вы сперли вон ту посудину?
Эфиопы ответили лукавыми ухмылками, показывая при этом свои белые,
как жемчуг, зубы. Но беседовать на эту тему они явно не желали.
- Что, вы не хотите отвечать? - капитан нахмурился. - Ладно, сейчас я
сделаю вас более разговорчивыми.
С этими словами он решительно направился к баркасу, но эфиопы
решительно преградили ему и матросам путь.
- Прочь с дороги! - прорычал капитан, привычным движением хватаясь за
задний карман, отягощенный увесистым кольтом.
Но эфиопы и не думали уступать. В мгновение ока Гаттерас и его
матросы были зажаты в плотной толпе. Шея капитана густо побагровела. И тут
как раз он заметил в толпе одного из тех мавров, что столь дерзко сбежали
в свое время из каменоломни.
- Смотрите-ка, старый знакомый! - воскликнул Гаттерас. - Ага, теперь
знаю, что здесь подстрекатели. А ну, иди-ка сюда, грязная образина!
Но грязная образина даже не шевельнулась в ответ, а только нагло
прокричала:
- Моя не пойдет!
Взбешенный капитан Гаттерас с проклятиями озирался вокруг и его
фиолетовая, налившаяся кровью шея составляла красивый контраст с белыми
полями пробкового тропического шлема. В руках многих эфиопов он увидел
теперь ружья, весьма напоминавшие карабины германского образца, а один из
мавров был вооружен похищенным у лорда Гленарвана парабеллумом.
Лица матросов, обычно столь лихих и дерзких, сразу побледнели.
Капитан бросил отчаянный взгляд на черно-синее небо, а затем на рейд, где
вдали покачивался на волнах его фрегат. Оставшиеся на борту матросы
спокойно прохаживались по палубе и явно не подозревали о грозной
опасности, которой подвергалс
изумрудной зелени тропического леса вздымалась вверх антенна примитивно
сделанного радиоприемника.
- Тысяча чертей, - вскричал капитан, - эти болваны соорудили здесь
какую-то кривую мельницу!
Матросы захохотали и наперебой стали отпускать шуточки по поводу
этого нескладного детища эфиопской творческой мысли.
От корабля отвалила шлюпка и доставила капитана с несколькими
матросами на берег.
Первое, что бросилось в глаза отважным мореплавателям и произвело на
них сильное впечатление, это то, что повсюду виднелись огромные массы
эфиопов. Остров, казалось, кишел ими. При том не только взрослые, но и
огромные толпы подростков окружали капитана. У самого берега расположились
с удочками целые гирлянды упитанных эфиопских малышей, непринужденно
болтавших в воде своими толстыми ножками.
- Черт меня побери, - вне себя от изумления воскликнул капитан, - но
похоже на то, чума капитально пошла им впрок! А эти карапузы выглядят так,
словно их каждый день кормят геркулесовой кашей! Ну хорошо, посмотрим
дальше...
Далее их весьма поразил старый баркас, стоявший у берега в бухте.
Опытному моряку достаточно было одного лишь взгляда на это суденышко,
чтобы убедиться в том, что баркас строился на одной из европейских верфей.
- Это мне не нравится, - процедил Гаттерас сквозь зубы, - если только
они не украли где-нибудь эту дырявую калошу, то, значит, какая-то каналья
во время карантина тайно посещала остров и сумела установить связи с этими
обезьянами. Ох, сдается мне, что баркас не иначе, как германский! - И
обернувшись к эфиопам, громко спросил: - Эй, вы, краснокожие черти! Где
это вы сперли вон ту посудину?
Эфиопы ответили лукавыми ухмылками, показывая при этом свои белые,
как жемчуг, зубы. Но беседовать на эту тему они явно не желали.
- Что, вы не хотите отвечать? - капитан нахмурился. - Ладно, сейчас я
сделаю вас более разговорчивыми.
С этими словами он решительно направился к баркасу, но эфиопы
решительно преградили ему и матросам путь.
- Прочь с дороги! - прорычал капитан, привычным движением хватаясь за
задний карман, отягощенный увесистым кольтом.
Но эфиопы и не думали уступать. В мгновение ока Гаттерас и его
матросы были зажаты в плотной толпе. Шея капитана густо побагровела. И тут
как раз он заметил в толпе одного из тех мавров, что столь дерзко сбежали
в свое время из каменоломни.
- Смотрите-ка, старый знакомый! - воскликнул Гаттерас. - Ага, теперь
знаю, что здесь подстрекатели. А ну, иди-ка сюда, грязная образина!
Но грязная образина даже не шевельнулась в ответ, а только нагло
прокричала:
- Моя не пойдет!
Взбешенный капитан Гаттерас с проклятиями озирался вокруг и его
фиолетовая, налившаяся кровью шея составляла красивый контраст с белыми
полями пробкового тропического шлема. В руках многих эфиопов он увидел
теперь ружья, весьма напоминавшие карабины германского образца, а один из
мавров был вооружен похищенным у лорда Гленарвана парабеллумом.
Лица матросов, обычно столь лихих и дерзких, сразу побледнели.
Капитан бросил отчаянный взгляд на черно-синее небо, а затем на рейд, где
вдали покачивался на волнах его фрегат. Оставшиеся на борту матросы
спокойно прохаживались по палубе и явно не подозревали о грозной
опасности, которой подвергалс