г бы сейчас
отличить этого вертлявого плута от любого обычного эфиопа.
Коку-Коки покачнулся на бочке сперва вправо, потом влево, разинул
свою широкую пасть и громогласно изрек странные слова, которые восхищенный
корреспондент "Нью-Йорк Таймс" тотчас записал в свой блокнот:
- Отныне мы свободные эфиопы, объявляю всем благодарность!
Никто в толпе эфиопов не мог понять, почему и за что именно Коку-Коки
объявлял им свою благодарность. Тем не менее вся огромная человеческая
масса ответила ему изумительно громовым "ура!"
Это "ура!" в течение нескольких минут неистовствовало над островом,
пока его не оборвал новый возглас Коку-Коки:
- А теперь, братья, ступайте приносить присягу!
Пришедшие в восторг от новой идеи эфиопы вразнобой загалдели:
- Так кому же мы будем теперь присягать?
И Коку-Коки величественно обронил:
- Мне!
На сей раз остолбенели от изумления мавры, но их замешательство было
недолгим. Первым опомнился от оцепенения сам бывший главнокомандующий
Рики-Тики-Тави.
- А ведь каналья прав! - воскликнул он. - Это как раз то, что нам
сейчас нужно. Пройдоха попал в самое яблочко! - и подал пример, первым же
низко склонился над новоявленным вождем народа.
Мавры подхватили Коку-Коки на руки и высоко подняли его над толпой.
Целую ночь по всему острову ярко пылали веселые огни, бросая отблески
в высокое небо. Вокруг них повсюду плясали ликующие эфиопы, празднуя
установленные свободы. Они совершенно опьянели от радости и от огненной
воды, каковую щедрый Коку-Коки повелел выдавать всем без ограничения.
Радисты проплывавших мимо кораблей встревоженно шарили в эфире,
тщетно пытаясь уловить какую-либо весть с острова. На кораблях собирались
уже было на всякий случай для порядка хорошенько обстрелять остров, но тут
весь цивилизованный мир успокоился радиограммой, поступившей, наконец, от
специального корреспондента "Нью-Йорк Таймс".
"Большой сабантуй. Точка. Болваны на острове празднуют национальный
праздник байрам. Точка. Пройдоха оказался гениален. Точка."
5. Мятеж
События, меж тем, развивались стремительно и, в результате,
политическая обстановка на острове очень скоро вновь стала крайне
напряженной. Еще в первый день своего правления Коку-Коки, стремясь
угодить эфиопам, переименовал остров в Красный или Багровый в честь
эфиопской красной расцветки. Но эфиопы оказались равнодушны к славе и на
них не произвело никакого впечатления сие переименование, зато оно вызвало
недовольство среди мавров.
На другой день Коку-Коки решил угодить маврам и официально утвердил
одного из них, а именно того же Рики-Тики-Тави, во вновь восстановленной
должности верховного главнокомандующего. Однако, маврам он отнюдь не
угодил этим, а лишь вызвал у них зависть и склоку, поскольку каждый из них
сам был бы не прочь заполучить такую должность. А эфиопскую общественность
возмутил уже сам факт возвышения одного из мавров.
Тогда на третий день наш герой принял решение угодить самому себе,
соорудив с этой целью из пустых консервных банок новый персональный
головной убор и водрузил его на свою голову. Получилось очень красиво и
как две капли воды походило на царскую корону незабвенного Сиси-Бузи. Но
эта акция вызвала уже всеобщую оппозицию: мавры были убеждены, что лишь
кто-либо из них может быть
отличить этого вертлявого плута от любого обычного эфиопа.
Коку-Коки покачнулся на бочке сперва вправо, потом влево, разинул
свою широкую пасть и громогласно изрек странные слова, которые восхищенный
корреспондент "Нью-Йорк Таймс" тотчас записал в свой блокнот:
- Отныне мы свободные эфиопы, объявляю всем благодарность!
Никто в толпе эфиопов не мог понять, почему и за что именно Коку-Коки
объявлял им свою благодарность. Тем не менее вся огромная человеческая
масса ответила ему изумительно громовым "ура!"
Это "ура!" в течение нескольких минут неистовствовало над островом,
пока его не оборвал новый возглас Коку-Коки:
- А теперь, братья, ступайте приносить присягу!
Пришедшие в восторг от новой идеи эфиопы вразнобой загалдели:
- Так кому же мы будем теперь присягать?
И Коку-Коки величественно обронил:
- Мне!
На сей раз остолбенели от изумления мавры, но их замешательство было
недолгим. Первым опомнился от оцепенения сам бывший главнокомандующий
Рики-Тики-Тави.
- А ведь каналья прав! - воскликнул он. - Это как раз то, что нам
сейчас нужно. Пройдоха попал в самое яблочко! - и подал пример, первым же
низко склонился над новоявленным вождем народа.
Мавры подхватили Коку-Коки на руки и высоко подняли его над толпой.
Целую ночь по всему острову ярко пылали веселые огни, бросая отблески
в высокое небо. Вокруг них повсюду плясали ликующие эфиопы, празднуя
установленные свободы. Они совершенно опьянели от радости и от огненной
воды, каковую щедрый Коку-Коки повелел выдавать всем без ограничения.
Радисты проплывавших мимо кораблей встревоженно шарили в эфире,
тщетно пытаясь уловить какую-либо весть с острова. На кораблях собирались
уже было на всякий случай для порядка хорошенько обстрелять остров, но тут
весь цивилизованный мир успокоился радиограммой, поступившей, наконец, от
специального корреспондента "Нью-Йорк Таймс".
"Большой сабантуй. Точка. Болваны на острове празднуют национальный
праздник байрам. Точка. Пройдоха оказался гениален. Точка."
5. Мятеж
События, меж тем, развивались стремительно и, в результате,
политическая обстановка на острове очень скоро вновь стала крайне
напряженной. Еще в первый день своего правления Коку-Коки, стремясь
угодить эфиопам, переименовал остров в Красный или Багровый в честь
эфиопской красной расцветки. Но эфиопы оказались равнодушны к славе и на
них не произвело никакого впечатления сие переименование, зато оно вызвало
недовольство среди мавров.
На другой день Коку-Коки решил угодить маврам и официально утвердил
одного из них, а именно того же Рики-Тики-Тави, во вновь восстановленной
должности верховного главнокомандующего. Однако, маврам он отнюдь не
угодил этим, а лишь вызвал у них зависть и склоку, поскольку каждый из них
сам был бы не прочь заполучить такую должность. А эфиопскую общественность
возмутил уже сам факт возвышения одного из мавров.
Тогда на третий день наш герой принял решение угодить самому себе,
соорудив с этой целью из пустых консервных банок новый персональный
головной убор и водрузил его на свою голову. Получилось очень красиво и
как две капли воды походило на царскую корону незабвенного Сиси-Бузи. Но
эта акция вызвала уже всеобщую оппозицию: мавры были убеждены, что лишь
кто-либо из них может быть