, цепляясь
за этот кончик, - что все это значит ?
- Прости, пожалуйста, - глухим голосом отозвался вошедший,
закрывая дверь, - я думал, что ты уже ушел.
И варенуха, не снимая кепки, прошел к креслу и сел по дру-
гую сторону стола.
Надо сказать, что в ответе варенухи обозначилась легонькая
странность, которая сразу кольнула финдиректора, в чувствитель-
ности своей могущего поспорить с сейсмографом любой из лучших
станций мира. Как же так ? Зачем же варенуха шел в кабинет фин-
директора, ежели полагал, что его там нету ? Ведь у него есть
свой кабинет. Это- раз. А второе: из какого бы входа варенуха
ни вошел в здание, он неизбежно должен был встретить одного из
ночных дежурных, а тем все было об"Явлено, что григорий данило-
вич на некоторое время задержится в своем кабинете.
Но долго по поводу этой странности финдиректор не стал раз-
мышлять. Не до того было.
- Почему ты не позвонил? Что означает вся эта петрушка с
ялтой?
- Ну, то, что я и говорил, - причмокнув, как будто его бес-
покоил больной зуб, ответил администратор, - нашли его в трак-
тире в пушкине.
- Как в пушкине?! Это под москвой? А телеграмма из ялты?
- Какая там, к черту, ялта! Напоил пушкинского телеграфи-
ста, и начали оба безобразничать, в том числе посылать теле-
граммы с пометкой "ялта".
- Ага... Ага... Ну ладно, ладно...- Не проговорил, а как бы
пропел римский. Глаза его засветились желтеньким светом. В го-
лове сложилась праздничная картина снятия степы с работы. Осво-
бождение! Долгожданное освобождение финдиректора от этого бед-
ствия в лице лиходеева! А может, степан богданович добьется
чего-нибудь и похуже снятия...- Подробности!- Сказал римский,
стукнув пресс-папье по столу.
И варенуха начал рассказывать подробности. Лишь только он
явился туда, куда был отправлен финдиректором, его немедленно
приняли и выслушали внимательнейшим образом. Никто, конечно, и
мысли не допустил о том, что степа может быть в ялте. Все сей-
час же согласились с предложением варенухи, что лиходеев, ко-
нечно, в пушкинской "ялте".
89
- Где же он сейчас?- Перебил администратора взволнованный
финдиректор.
- Ну, где ж ему быть, - ответил, криво ухмыльнувшись, ад-
министратор, - натурально, в вытрезвителе.
- Ну, ну! Ай, спасибо!
А варенуха продолжал свое повествование. И чем больше он
повествовал, тем ярче перед финдиректором разворачивалась длин-
нейшая цепь лиходеевских хамств и безобразий, и всякое последу-
ющее звено в этой цепи было хуже предыдущего. Чего стоила хотя
бы пьяная пляска в обнимку с телеграфистом на лужайке перед
пушкинским телеграфом под звуки какой-то праздношатающейся гар-
моники! Гонка за какими-то гражданками, визжащими от ужаса!
Попытка подраться с буфетчиком в самой "ялте"! Разбрасывание
зеленого лука по полу той же "ялты". Разбитие восьми бутылок
белого сухого "ай-даниля". Поломка счетчика у шофера такси, не
пожелавшего подать степе машину. Угроза арестовать граждан,
пытавшихся прекратить степины паскудства. Словом, темный ужас.
Степа был широко известен в театральных кругах москвы, и
все знали, что человек э
за этот кончик, - что все это значит ?
- Прости, пожалуйста, - глухим голосом отозвался вошедший,
закрывая дверь, - я думал, что ты уже ушел.
И варенуха, не снимая кепки, прошел к креслу и сел по дру-
гую сторону стола.
Надо сказать, что в ответе варенухи обозначилась легонькая
странность, которая сразу кольнула финдиректора, в чувствитель-
ности своей могущего поспорить с сейсмографом любой из лучших
станций мира. Как же так ? Зачем же варенуха шел в кабинет фин-
директора, ежели полагал, что его там нету ? Ведь у него есть
свой кабинет. Это- раз. А второе: из какого бы входа варенуха
ни вошел в здание, он неизбежно должен был встретить одного из
ночных дежурных, а тем все было об"Явлено, что григорий данило-
вич на некоторое время задержится в своем кабинете.
Но долго по поводу этой странности финдиректор не стал раз-
мышлять. Не до того было.
- Почему ты не позвонил? Что означает вся эта петрушка с
ялтой?
- Ну, то, что я и говорил, - причмокнув, как будто его бес-
покоил больной зуб, ответил администратор, - нашли его в трак-
тире в пушкине.
- Как в пушкине?! Это под москвой? А телеграмма из ялты?
- Какая там, к черту, ялта! Напоил пушкинского телеграфи-
ста, и начали оба безобразничать, в том числе посылать теле-
граммы с пометкой "ялта".
- Ага... Ага... Ну ладно, ладно...- Не проговорил, а как бы
пропел римский. Глаза его засветились желтеньким светом. В го-
лове сложилась праздничная картина снятия степы с работы. Осво-
бождение! Долгожданное освобождение финдиректора от этого бед-
ствия в лице лиходеева! А может, степан богданович добьется
чего-нибудь и похуже снятия...- Подробности!- Сказал римский,
стукнув пресс-папье по столу.
И варенуха начал рассказывать подробности. Лишь только он
явился туда, куда был отправлен финдиректором, его немедленно
приняли и выслушали внимательнейшим образом. Никто, конечно, и
мысли не допустил о том, что степа может быть в ялте. Все сей-
час же согласились с предложением варенухи, что лиходеев, ко-
нечно, в пушкинской "ялте".
89
- Где же он сейчас?- Перебил администратора взволнованный
финдиректор.
- Ну, где ж ему быть, - ответил, криво ухмыльнувшись, ад-
министратор, - натурально, в вытрезвителе.
- Ну, ну! Ай, спасибо!
А варенуха продолжал свое повествование. И чем больше он
повествовал, тем ярче перед финдиректором разворачивалась длин-
нейшая цепь лиходеевских хамств и безобразий, и всякое последу-
ющее звено в этой цепи было хуже предыдущего. Чего стоила хотя
бы пьяная пляска в обнимку с телеграфистом на лужайке перед
пушкинским телеграфом под звуки какой-то праздношатающейся гар-
моники! Гонка за какими-то гражданками, визжащими от ужаса!
Попытка подраться с буфетчиком в самой "ялте"! Разбрасывание
зеленого лука по полу той же "ялты". Разбитие восьми бутылок
белого сухого "ай-даниля". Поломка счетчика у шофера такси, не
пожелавшего подать степе машину. Угроза арестовать граждан,
пытавшихся прекратить степины паскудства. Словом, темный ужас.
Степа был широко известен в театральных кругах москвы, и
все знали, что человек э