уху, конечно, меньше.
Гм... Да... Ни о каких поездах не может быть и разговора.
Но что же тогда? Истребитель? Кто и в какой истребитель пустит
степу без сапог? Зачем? Может быть, он снял сапоги, прилетев в
ялту? То же самое: зачем? Да и в сапогах в истребитель его не
пустят! Да и истребитель тут ни при чем. Ведь писано же, что
явился в угрозыск в половине двенадцатого дня, а разговаривал
он по телефону в москве... Позвольте-ка... Тут перед глазами
римского возник циферблат его часов... Он припоминал где были
стрелки. Ужас! Это было в двадцать минут двенадцатого. Так что
же это выходит? Если предположить, что мгновенно после раз-
говора степа кинулся на аэродром и достиг его за пять, скажем,
минут, что, между прочим, тоже немыслимо, то выходит, что само-
лет, снявшись тут же, в пять минут покрыл более тысячи киломе-
тров? Следовательно, в час он покрывает более двенадцати тысяч
километров!! Этого не может быть, а значит, его нет в ялте.
Что же остается? Гипноз? Никакого такого гипноза, чтобы
швырнуть человека за тысячу километров, на свете нету! Стало
быть, ему мерещится, что он в ялте! Ему-то, может быть, и мере-
щится, а ялтинскому угрозыску тоже мерещится? Ну, нет, извини-
те, этого не бывает!... Но ведь телеграфируют они оттуда?
Лицо финдиректора было буквально страшно. Ручку двери сна-
ружи в это время крутили и дергали, и слышно было, как курьерша
за дверями отчаянно кричала:
- нельзя! Не пущу! Хоть зарежьте !! Заседание !
Римский, сколько мог, овладел собою, взял телефонную трубку
и сказал в нее:
- дайте сверхсрочный разговор с ялтой.
"Умно!"- Мысленно воскликнул варенуха.
Но разговор с ялтой не состоялся, римский положил трубку и
сказал:
- как назло линия испортилась.
Видно было, что порча линии его почему-то особенно сильно
расстроила и даже заставила задуматься. Подумав немного, он
опять взялся за трубку одной рукой, другой стал записывать то,
что говорил в трубку:
- примите сверхмолнию. Варьете. Да. Ялта угрозыск. Да.
"Сегодня около половины двенадцатого лиходеев говорил мною те-
лефону москве, точка. После этого на службу не явился и разы-
скать его телефонам не можем, точка. Почерк подтверждаю, точка.
Меры наблюдения указанным артистом принимаю. Финдиректор рим-
ский".
"Очень умно!"- Подумал варенуха, но не успел подумать как
следует, как в голове у него пронеслось слово: "глупо! Не может
быть он в ялте!"
Римский же тем временем сделал следующее: аккуратно сложил
все полученные телеграммы и копию со своей в пачку, пачку вло-
жил в конверт, заклеил его, надписал на нем несколько слов и
вручил его варенухе, говоря.
- Сейчас же, иван савельевич, лично отвези. Пусть там раз-
бирают.
"А вот это действительно умно!"- Подумал варенуха и спрятал
конверт в свой портфель. Затем он еще раз на всякий случай на-
вертел на телефоне номер степиной квартиры, прислушался и радо-
стно и таинственно замигал и загримасничал. Римский вытянул
шею.
- Артиста воланда можно попросить?- Сладко спросил варену-
ха.
- Они заняты, - ответила трубка дребезжащим голосом, - а
кто спрашивает?
- Администратор варьете варенуха.
- Иван савельевич?- Радостно вскричала трубка, - страшно
рад слышать ваш голос! Как ваше здоровье?
- Мерси, - изумленно ответил варенуха, - а с кем я говорю?
- Помощник, помощник его и переводчик коровьев, - трещала
тр
Гм... Да... Ни о каких поездах не может быть и разговора.
Но что же тогда? Истребитель? Кто и в какой истребитель пустит
степу без сапог? Зачем? Может быть, он снял сапоги, прилетев в
ялту? То же самое: зачем? Да и в сапогах в истребитель его не
пустят! Да и истребитель тут ни при чем. Ведь писано же, что
явился в угрозыск в половине двенадцатого дня, а разговаривал
он по телефону в москве... Позвольте-ка... Тут перед глазами
римского возник циферблат его часов... Он припоминал где были
стрелки. Ужас! Это было в двадцать минут двенадцатого. Так что
же это выходит? Если предположить, что мгновенно после раз-
говора степа кинулся на аэродром и достиг его за пять, скажем,
минут, что, между прочим, тоже немыслимо, то выходит, что само-
лет, снявшись тут же, в пять минут покрыл более тысячи киломе-
тров? Следовательно, в час он покрывает более двенадцати тысяч
километров!! Этого не может быть, а значит, его нет в ялте.
Что же остается? Гипноз? Никакого такого гипноза, чтобы
швырнуть человека за тысячу километров, на свете нету! Стало
быть, ему мерещится, что он в ялте! Ему-то, может быть, и мере-
щится, а ялтинскому угрозыску тоже мерещится? Ну, нет, извини-
те, этого не бывает!... Но ведь телеграфируют они оттуда?
Лицо финдиректора было буквально страшно. Ручку двери сна-
ружи в это время крутили и дергали, и слышно было, как курьерша
за дверями отчаянно кричала:
- нельзя! Не пущу! Хоть зарежьте !! Заседание !
Римский, сколько мог, овладел собою, взял телефонную трубку
и сказал в нее:
- дайте сверхсрочный разговор с ялтой.
"Умно!"- Мысленно воскликнул варенуха.
Но разговор с ялтой не состоялся, римский положил трубку и
сказал:
- как назло линия испортилась.
Видно было, что порча линии его почему-то особенно сильно
расстроила и даже заставила задуматься. Подумав немного, он
опять взялся за трубку одной рукой, другой стал записывать то,
что говорил в трубку:
- примите сверхмолнию. Варьете. Да. Ялта угрозыск. Да.
"Сегодня около половины двенадцатого лиходеев говорил мною те-
лефону москве, точка. После этого на службу не явился и разы-
скать его телефонам не можем, точка. Почерк подтверждаю, точка.
Меры наблюдения указанным артистом принимаю. Финдиректор рим-
ский".
"Очень умно!"- Подумал варенуха, но не успел подумать как
следует, как в голове у него пронеслось слово: "глупо! Не может
быть он в ялте!"
Римский же тем временем сделал следующее: аккуратно сложил
все полученные телеграммы и копию со своей в пачку, пачку вло-
жил в конверт, заклеил его, надписал на нем несколько слов и
вручил его варенухе, говоря.
- Сейчас же, иван савельевич, лично отвези. Пусть там раз-
бирают.
"А вот это действительно умно!"- Подумал варенуха и спрятал
конверт в свой портфель. Затем он еще раз на всякий случай на-
вертел на телефоне номер степиной квартиры, прислушался и радо-
стно и таинственно замигал и загримасничал. Римский вытянул
шею.
- Артиста воланда можно попросить?- Сладко спросил варену-
ха.
- Они заняты, - ответила трубка дребезжащим голосом, - а
кто спрашивает?
- Администратор варьете варенуха.
- Иван савельевич?- Радостно вскричала трубка, - страшно
рад слышать ваш голос! Как ваше здоровье?
- Мерси, - изумленно ответил варенуха, - а с кем я говорю?
- Помощник, помощник его и переводчик коровьев, - трещала
тр