как контракт был пред"явлен, дальнейшие
выражения удивления были бы просто неприличны. Степа попросил у
гостя разрешения на минуту отлучиться и, как был в носках, по-
бежал в переднюю к телефону. По дороге он крикнул в направлении
кухни:
- груня!
Но никто не отозвался. Тут он взглянул на дверь в кабинет
берлиоза, бывшую рядом с передней, и тут, как говорится, остол-
бенел. На ручке двери он разглядел огромнейшую сургучную печать
на веревке. "Здравствуйте!- Рявкнул кто-то в голове у степы.-
Этого еще недоставало!"- И тут степины мысли побежали уже по
двойному рельсовому пути, но, как всегда бывает во время като-
строфы, в одну сторону и вообще черт знает куда. Головную сте-
пину кашу трудно даже передать. Тут и чертовщина с черным бере-
том, холодной водкой и невероятным контрактом, - а тут еще ко
всему этому, не угодно ли, и печать на двери! То есть кому хо-
тите сказать, что берлиоз что-то натворил, - не поверит, ей-ей,
не поверит! Однако печать, вот она! Да-с...
И тут закопошились в мозгу у степы какие-то неприятнейшие
мыслишки о статье, которую, как назло, недавно он всучил миха-
илу александровичу для напечатания в журнале. И статья, между
нами говоря, дурацкая! И никчемная, и деньги-то маленькие...
Немедленно вслед за воспоминанием о статье прилетело вос-
поминание о каком-то сомнительном разговоре, происходившем, как
помнится, двадцать четвертого апреля вечером тут же, в столо-
вой, когда степа ужинал с михаилом александровичем. То есть,
конечно, в полном смысле слова разговор этот сомнительным на-
звать нельзя (не пошел бы степа на такой разговор), но это был
разговор на какую-то ненужную тему. Совершенно свободно можно
было бы, граждане, его и не затевать. До печати, нет сомнений,
разговор этот мог считаться совершеннейшим пустяком, но вот
после печати...
"Ах, берлиоз, берлиоз!-Вскипало в голове у степы.- Ведь это
в голову не лезет!"
Но горевать долго не приходилось, и степа набрал номер в
кабинете финдиректора варьете римского. Положение степы было
щекотливое: во-первых, иностранец мог обидеться на то, что сте-
па проверяет его после того, как был показан контракт, да и с
финдиректором говорить было чрезвычайно трудно. В самом деле,
ведь не спросишь его так: "Скажите, заключал ли я вчера с про-
фессором черной магии контракт на тридцать пять тысяч рублей?"
Так спрашивать не годится!
- Да!- Послышался в трубке резкий, неприятный голос рим-
ского.
- Здравствуйте, григорий данилович, - тихо заговорил степа,
- это лиходеев. Вот какое дело... Гм... Гм... У меня сидит
этот... Э... Артист воланд... Так вот... Я хотел спросить, как
насчет сегодняшнего вечера?..
- Ах, черный маг?- Отозвался в трубке римский, - афиши сей-
час будут.
- Ага, - слабым голосом сказал степа, - ну, пока...
- А вы скоро придете?- Спросил римский.
- Через полчаса, - ответил степа и, повесив трубку, сжал
горячую голову руками. Ах, какая выходила скверная штука! Что
же это с памятью, граждане? А?
Однако дольше задерживаться в передней было неудобно, и
степа тут же составил план: всеми мерами скрыть свою невероят-
ную забывчивость, а сейчас первым долгом хитро выспросить у
иностранца, что он, собственно, намерен сегодня показывать во
вверенном степе варьете?
Тут степа повернулся от аппарата и в зеркале, помещавшемся
в передней, давно не вытираемом ленивой груней, отчетливо уви-
выражения удивления были бы просто неприличны. Степа попросил у
гостя разрешения на минуту отлучиться и, как был в носках, по-
бежал в переднюю к телефону. По дороге он крикнул в направлении
кухни:
- груня!
Но никто не отозвался. Тут он взглянул на дверь в кабинет
берлиоза, бывшую рядом с передней, и тут, как говорится, остол-
бенел. На ручке двери он разглядел огромнейшую сургучную печать
на веревке. "Здравствуйте!- Рявкнул кто-то в голове у степы.-
Этого еще недоставало!"- И тут степины мысли побежали уже по
двойному рельсовому пути, но, как всегда бывает во время като-
строфы, в одну сторону и вообще черт знает куда. Головную сте-
пину кашу трудно даже передать. Тут и чертовщина с черным бере-
том, холодной водкой и невероятным контрактом, - а тут еще ко
всему этому, не угодно ли, и печать на двери! То есть кому хо-
тите сказать, что берлиоз что-то натворил, - не поверит, ей-ей,
не поверит! Однако печать, вот она! Да-с...
И тут закопошились в мозгу у степы какие-то неприятнейшие
мыслишки о статье, которую, как назло, недавно он всучил миха-
илу александровичу для напечатания в журнале. И статья, между
нами говоря, дурацкая! И никчемная, и деньги-то маленькие...
Немедленно вслед за воспоминанием о статье прилетело вос-
поминание о каком-то сомнительном разговоре, происходившем, как
помнится, двадцать четвертого апреля вечером тут же, в столо-
вой, когда степа ужинал с михаилом александровичем. То есть,
конечно, в полном смысле слова разговор этот сомнительным на-
звать нельзя (не пошел бы степа на такой разговор), но это был
разговор на какую-то ненужную тему. Совершенно свободно можно
было бы, граждане, его и не затевать. До печати, нет сомнений,
разговор этот мог считаться совершеннейшим пустяком, но вот
после печати...
"Ах, берлиоз, берлиоз!-Вскипало в голове у степы.- Ведь это
в голову не лезет!"
Но горевать долго не приходилось, и степа набрал номер в
кабинете финдиректора варьете римского. Положение степы было
щекотливое: во-первых, иностранец мог обидеться на то, что сте-
па проверяет его после того, как был показан контракт, да и с
финдиректором говорить было чрезвычайно трудно. В самом деле,
ведь не спросишь его так: "Скажите, заключал ли я вчера с про-
фессором черной магии контракт на тридцать пять тысяч рублей?"
Так спрашивать не годится!
- Да!- Послышался в трубке резкий, неприятный голос рим-
ского.
- Здравствуйте, григорий данилович, - тихо заговорил степа,
- это лиходеев. Вот какое дело... Гм... Гм... У меня сидит
этот... Э... Артист воланд... Так вот... Я хотел спросить, как
насчет сегодняшнего вечера?..
- Ах, черный маг?- Отозвался в трубке римский, - афиши сей-
час будут.
- Ага, - слабым голосом сказал степа, - ну, пока...
- А вы скоро придете?- Спросил римский.
- Через полчаса, - ответил степа и, повесив трубку, сжал
горячую голову руками. Ах, какая выходила скверная штука! Что
же это с памятью, граждане? А?
Однако дольше задерживаться в передней было неудобно, и
степа тут же составил план: всеми мерами скрыть свою невероят-
ную забывчивость, а сейчас первым долгом хитро выспросить у
иностранца, что он, собственно, намерен сегодня показывать во
вверенном степе варьете?
Тут степа повернулся от аппарата и в зеркале, помещавшемся
в передней, давно не вытираемом ленивой груней, отчетливо уви-