знать, что увидев такого человека, ты должен, не медля
ни секунды, начинать свистеть. Ты слышишь?
Ополоумевший швейцар услыхал с веранды уханье, бой посуды и
женские крики.
- Ну что с тобой сделать за это?- Спросил флибустьер.
Кожа на лице швейцара приняла тифозный оттенок, а глаза
помертвели. Ему померещилось, что черные волосы, теперь приче-
санные на пробор, покрылись огненным шелком. Исчезли пластрон и
фрак, и за ременным поясом возникла ручка пистолета. Швейцар
представил себя повешенным на фор-марса-рее. Своими глазами
увидел он свой собственный высунутый язык и безжизненную голо-
ву, упавшую на плечо, и даже услыхал плеск волны за бортом.
Колени швейцара подогнулись. Но тут флибустьер сжалился над ним
и погасил свой острый взор.
- Смотри, николай! Это в последний раз. Нам таких швейцаров
в ресторане и даром не надо. Ты в церковь сторожем поступи.-
Проговорив это, командир скомандовал точно, ясно, быстро:- пан-
телея из буфетной. Милиционера. Протокол. Машину. В психи-
атрическую.- И добавил:- свисти!
Через четверть часа чрезвычайно пораженная публика не толь-
ко в ресторане, но и на самом бульваре и в окнах домов, выходя-
щих в сад ресторана, видела, как из ворот грибоедова пантелей,
швейцар, милиционер, официант и поэт рюхин выносили спеленато-
го, как куклу, молодого человека, который, заливаясь слезами,
плевался, норовя попасть именно в рюхина, давился слезами и
кричал:
- сволочь!
Шофер грузовой машины со злым лицом заводил мотор. Рядом
лихач горячил лошадь, бил ее покрупу сиреневыми возжами, кри-
чал:
- а вот на беговой! Я возил в психическую!
Кругом гудела толпа, обсуждая невиданное происшествие, сло-
вом, был гадкий, гнусный, соблазнительный, свинский скандал,
который кончился лишь тогда, когда грузовик унес на себе от
ворот грибоедова несчастного Ивана николаевича, милиционера,
пантелея и рюхина.
Глава 6
шизофрения, как и было сказано
когда в приемную знаменитой психиатрической клиники, не-
давно отстроенной под Москвой на берегу реки, вошел человек с
острой бородкой и облаченный в белый халат, была половина вто-
рого ночи. Трое санитаров не спускали глаз с Ивана николаевича,
сидящего на дИване. Тут же находился и крайне взволнованный
поэт рюхин. Полотенца, которыми был связан Иван николаевич,
лежали грудой на том же дИване. Руки и ноги Ивана николаевича
были свободны.
Увидев вошедшего, рюхин побледнел, кашлянул, и робко ска-
зал:
- здравствуйте, доктор.
Доктор поклонился рюхину, но, кланяясь, смотрел не на него,
а на Ивана николаевича.
Тот сидел совершенно неподвижно, со злым лицом, сдвинув
брови, и даже не шевельнулся при входе врача.
- Вот, доктор, - почему-то таинственным шепотом заговорил
рюхин, пугливо оглядываясь на Ивана николаевича, - известный
поэт Иван Бездомный... Вот, видите ли... Мы опасаемся, не белая
ли горячка...
- Сильно пил?- Сквозь зубы спросил доктор.
- Нет, выпивал, но не так, чтобы уж...
- Тараканов, крыс, чертиков или шмыгающих собак не ловил?
- Нет, - вздрогнув, ответил рюхин, - я его вчера видел и
сегодня утром. Он был совершенно здоров...
- А почему в кальсонах? С постели взяли?
- Он, доктор, в ресторан пришел в таком виде...
- Ага, ага, - очень удовлетворенно сказал
ни секунды, начинать свистеть. Ты слышишь?
Ополоумевший швейцар услыхал с веранды уханье, бой посуды и
женские крики.
- Ну что с тобой сделать за это?- Спросил флибустьер.
Кожа на лице швейцара приняла тифозный оттенок, а глаза
помертвели. Ему померещилось, что черные волосы, теперь приче-
санные на пробор, покрылись огненным шелком. Исчезли пластрон и
фрак, и за ременным поясом возникла ручка пистолета. Швейцар
представил себя повешенным на фор-марса-рее. Своими глазами
увидел он свой собственный высунутый язык и безжизненную голо-
ву, упавшую на плечо, и даже услыхал плеск волны за бортом.
Колени швейцара подогнулись. Но тут флибустьер сжалился над ним
и погасил свой острый взор.
- Смотри, николай! Это в последний раз. Нам таких швейцаров
в ресторане и даром не надо. Ты в церковь сторожем поступи.-
Проговорив это, командир скомандовал точно, ясно, быстро:- пан-
телея из буфетной. Милиционера. Протокол. Машину. В психи-
атрическую.- И добавил:- свисти!
Через четверть часа чрезвычайно пораженная публика не толь-
ко в ресторане, но и на самом бульваре и в окнах домов, выходя-
щих в сад ресторана, видела, как из ворот грибоедова пантелей,
швейцар, милиционер, официант и поэт рюхин выносили спеленато-
го, как куклу, молодого человека, который, заливаясь слезами,
плевался, норовя попасть именно в рюхина, давился слезами и
кричал:
- сволочь!
Шофер грузовой машины со злым лицом заводил мотор. Рядом
лихач горячил лошадь, бил ее покрупу сиреневыми возжами, кри-
чал:
- а вот на беговой! Я возил в психическую!
Кругом гудела толпа, обсуждая невиданное происшествие, сло-
вом, был гадкий, гнусный, соблазнительный, свинский скандал,
который кончился лишь тогда, когда грузовик унес на себе от
ворот грибоедова несчастного Ивана николаевича, милиционера,
пантелея и рюхина.
Глава 6
шизофрения, как и было сказано
когда в приемную знаменитой психиатрической клиники, не-
давно отстроенной под Москвой на берегу реки, вошел человек с
острой бородкой и облаченный в белый халат, была половина вто-
рого ночи. Трое санитаров не спускали глаз с Ивана николаевича,
сидящего на дИване. Тут же находился и крайне взволнованный
поэт рюхин. Полотенца, которыми был связан Иван николаевич,
лежали грудой на том же дИване. Руки и ноги Ивана николаевича
были свободны.
Увидев вошедшего, рюхин побледнел, кашлянул, и робко ска-
зал:
- здравствуйте, доктор.
Доктор поклонился рюхину, но, кланяясь, смотрел не на него,
а на Ивана николаевича.
Тот сидел совершенно неподвижно, со злым лицом, сдвинув
брови, и даже не шевельнулся при входе врача.
- Вот, доктор, - почему-то таинственным шепотом заговорил
рюхин, пугливо оглядываясь на Ивана николаевича, - известный
поэт Иван Бездомный... Вот, видите ли... Мы опасаемся, не белая
ли горячка...
- Сильно пил?- Сквозь зубы спросил доктор.
- Нет, выпивал, но не так, чтобы уж...
- Тараканов, крыс, чертиков или шмыгающих собак не ловил?
- Нет, - вздрогнув, ответил рюхин, - я его вчера видел и
сегодня утром. Он был совершенно здоров...
- А почему в кальсонах? С постели взяли?
- Он, доктор, в ресторан пришел в таком виде...
- Ага, ага, - очень удовлетворенно сказал