енно озираясь, произнес Иван, -
ну ладно же! Прощайте...- И головою вперед он бросился в штору
окна. Раздался удар, но небьющиеся стекла за шторою выдержали
его, и через мгновение Иван забился в руках у санитаров. Он
хрипел, пытался кусаться, кричал:
- так вот вы какие стеклышки у себя завели!.. Пусти! Пусти,
говорю!
Шприц блеснул в руках у врача, женщина одним взмахом рас-
порола ветхий рукав толстовки и вцепилась в руку с неженской
силой. Запахло эфиром. Иван ослабел в руках четырех человек, и
ловкий врач воспользовался этим моментом и вколол иглу в руку
Ивану. Ивана подержали еще несколько секунд, и потом опустили
на дИван.
- Бандиты!- Прокричал Иван и вскочил с дИвана, но был во-
дворен на него опять. Лишь только его отпустили, он опять было
вскочил, но обратно уже сел сам. Он помолчал, диковато озира-
ясь, потом неожиданно зевнул, потом улыбнулся со злобой.
- Заточили все-таки, - сказал он, зевнул еще раз, неожидан-
но прилег, голову положил на подушку, кулак по-детски под щеку,
забормотал уже сонным голосом, без злобы:- ну и очень хорошо...
Сами же за все и поплатитесь. Я предупредил, а там как хотите!
Меня же сейчас более всего интересует понтий пилат... Пилат...-
Тут он закрыл глаза.
- Ванна, сто семнадцатую отдельную и пост к нему, - рас-
порядился врач, надевая очки. Тут рюхин опять вздрогнул: бес-
шумно открылись белые двери, за ними стал виден коридор, осве-
щенный синими ночными лампами. Из коридора выехала на резиновых
колесиках кушетка, на нее переложили затихшего Ивана, и он уе-
хал в коридор, и двери за ним замкнулись.
- Доктор, - шепотом спросил потрясенный рюхин, - он, зна-
чит, действительно болен?
- О да, - ответил врач.
- А что же это такое с ним?- Робко спросил рюхин.
Усталый врач поглядел на рюхина и вяло ответил:
- двигательное и речевое возбуждение... Бредовые интер-
претации... Случай, по-видимому, сложный... Шизофрения, надо
полагать. А тут еще алкоголизм...
Рюхин ничего не понял из слов доктора, кроме того, что дела
Ивана николаевича, видно, плоховаты, вздохнул и спросил:
- а что это он все про какого-то консультанта говорит?
- Видел, наверно, кого-то, кто поразил его расстроенное
воображение. А может быть, галлюцинировал...
Через несколько минут грузовик уносил рюхина в Москву. Све-
тало, и свет еще не погашенных на шоссе фонарей был уже не ну-
жен и неприятен. Шофер злился на то, что пропала ночь, гнал
машину что есть сил, и ее заносило на поворотах.
Вот и лес отвалился, остался где-то сзади, и река ушла ку-
да-то в сторону, навстречу грузовику сыпалась разная разность:
какие-то заборы с караульными будками и штабеля дров, высочен-
ные столбы и какие-то мачты, а на мачтах нанизанные катушки,
груды щебня, земля, исполосованная каналами, - словом, чувст-
вовалось, что вот-вот она, Москва, тут же, вон за поворотом, и
сейчас навалится и охватит.
Рюхина трясло и швыряло, какой-то обрубок, на котором он
поместился, то и дело пытался выскользнуть из-под него. Ресто-
ранные полотенца, подброшенные уехавшими ранее в троллейбусе
милиционером и пантелеем, ездили по всей платформе. Рюхин пы-
тался было их собрать, но, прошипев почему-то со злобой: "Да ну
их к черту! Что я, в самом деле, как дурак верчусь?.."- Отшвыр-
нул их ногой и перестал на них глядеть.
Настроение духа у едущего было ужасно. Становилось ясным,
что посещен
ну ладно же! Прощайте...- И головою вперед он бросился в штору
окна. Раздался удар, но небьющиеся стекла за шторою выдержали
его, и через мгновение Иван забился в руках у санитаров. Он
хрипел, пытался кусаться, кричал:
- так вот вы какие стеклышки у себя завели!.. Пусти! Пусти,
говорю!
Шприц блеснул в руках у врача, женщина одним взмахом рас-
порола ветхий рукав толстовки и вцепилась в руку с неженской
силой. Запахло эфиром. Иван ослабел в руках четырех человек, и
ловкий врач воспользовался этим моментом и вколол иглу в руку
Ивану. Ивана подержали еще несколько секунд, и потом опустили
на дИван.
- Бандиты!- Прокричал Иван и вскочил с дИвана, но был во-
дворен на него опять. Лишь только его отпустили, он опять было
вскочил, но обратно уже сел сам. Он помолчал, диковато озира-
ясь, потом неожиданно зевнул, потом улыбнулся со злобой.
- Заточили все-таки, - сказал он, зевнул еще раз, неожидан-
но прилег, голову положил на подушку, кулак по-детски под щеку,
забормотал уже сонным голосом, без злобы:- ну и очень хорошо...
Сами же за все и поплатитесь. Я предупредил, а там как хотите!
Меня же сейчас более всего интересует понтий пилат... Пилат...-
Тут он закрыл глаза.
- Ванна, сто семнадцатую отдельную и пост к нему, - рас-
порядился врач, надевая очки. Тут рюхин опять вздрогнул: бес-
шумно открылись белые двери, за ними стал виден коридор, осве-
щенный синими ночными лампами. Из коридора выехала на резиновых
колесиках кушетка, на нее переложили затихшего Ивана, и он уе-
хал в коридор, и двери за ним замкнулись.
- Доктор, - шепотом спросил потрясенный рюхин, - он, зна-
чит, действительно болен?
- О да, - ответил врач.
- А что же это такое с ним?- Робко спросил рюхин.
Усталый врач поглядел на рюхина и вяло ответил:
- двигательное и речевое возбуждение... Бредовые интер-
претации... Случай, по-видимому, сложный... Шизофрения, надо
полагать. А тут еще алкоголизм...
Рюхин ничего не понял из слов доктора, кроме того, что дела
Ивана николаевича, видно, плоховаты, вздохнул и спросил:
- а что это он все про какого-то консультанта говорит?
- Видел, наверно, кого-то, кто поразил его расстроенное
воображение. А может быть, галлюцинировал...
Через несколько минут грузовик уносил рюхина в Москву. Све-
тало, и свет еще не погашенных на шоссе фонарей был уже не ну-
жен и неприятен. Шофер злился на то, что пропала ночь, гнал
машину что есть сил, и ее заносило на поворотах.
Вот и лес отвалился, остался где-то сзади, и река ушла ку-
да-то в сторону, навстречу грузовику сыпалась разная разность:
какие-то заборы с караульными будками и штабеля дров, высочен-
ные столбы и какие-то мачты, а на мачтах нанизанные катушки,
груды щебня, земля, исполосованная каналами, - словом, чувст-
вовалось, что вот-вот она, Москва, тут же, вон за поворотом, и
сейчас навалится и охватит.
Рюхина трясло и швыряло, какой-то обрубок, на котором он
поместился, то и дело пытался выскользнуть из-под него. Ресто-
ранные полотенца, подброшенные уехавшими ранее в троллейбусе
милиционером и пантелеем, ездили по всей платформе. Рюхин пы-
тался было их собрать, но, прошипев почему-то со злобой: "Да ну
их к черту! Что я, в самом деле, как дурак верчусь?.."- Отшвыр-
нул их ногой и перестал на них глядеть.
Настроение духа у едущего было ужасно. Становилось ясным,
что посещен