кота?
Швейцар выпучил глаза, и было от чего: никакого кота у ног
гражданина уже не оказалось, а из-за плеча его вместо этого уже
высовывался и порывался в магазин толстяк в рваной кепке, дей-
ствительно, немного смахивающий рожей на кота. В руках у тол-
стяка имелся примус.
Эта парочка посетителей почему-то не понравилась швейцару-
мизантропу.
- У нас только на валюту, - прохрипел он, раздраженно глядя
из-под лохматых, как бы молью из"еденных сивых бровей.
- Дорогой мой, задребезжал длинный, сверкая глазом из раз-
битого пенсне, - а откуда вам известно, что у меня ее нет? Вы
судите по костюму? Никогда не делайте этого, драгоценнейший
страж! Вы можете ошибиться, и притом весьма крупно. Перечтите
еще раз хотя бы историю знаменитого калифа гарун-аль-рашида. Но
в данном случае, откидывая эту историю временно в сторону, я
хочу сказать вам, что я нажалуюсь на вас заведующему и порас-
скажу ему о вас таких вещей, что не пришлось бы вам покинуть
ваш пост между сверкающими зеркальными дверями.
- У меня, может быть, полный примус валюты, - запальчиво
встрял в разговор и котообразный толстяк, так и прущий в мага-
зин. Сзади уже напирала и сердилась публика. С ненавистью и
сомнением глядя на диковинную парочку, швейцар посторонился, и
наши знакомые, коровьев и бегемот, очутились в магазине.
205
Здесь они первым долгом осмотрелись, и затем звонким голо-
сом, слышным решительно во всех углах, коровьев об"Явил:
- прекрасный магазин! Очень, очень хороший магазин!
Публика от прилавков обернулась и почему-то с изумлением
поглядела на говорившего, хотя хвалить магазин у того были все
основания.
Сотни штук ситцу богатейших расцветок виднелись в полочных
клетках. За ними громоздились миткали и шифоны и сукна фрачные.
В перспективу уходили целые штабеля коробок с обувью, и не-
сколько гражданок сидели на низеньких стульчиках, имея правую
ногу в старой, потрепанной туфле, а левую- в новой сверкающей
лодочке, которой они и топали озабоченно в коврик. Где-то в
глубине за углом пели и играли патефоны.
Но, минуя все эти прелести, коровьев и бегемот направились
прямо к стыку гастрономического и кондитерского отделений.
Здесь было очень просторно, гражданки в платочках и беретиках
не напирали на прилавки, как в ситцевом отделении.
Низенький, совершенно квадратный человек, бритый до синевы,
в роговых очках, в новенькой шляпе, не измятой и без подтеков
на ленте, в сиреневом пальто и лайковых рыжих перчатках, стоял
у прилавка и что-то повелительно мычал. Продавец в чистом белом
халате и синей шапочке обслуживал сиреневого клиента. Острейшим
ножом, очень похожим на нож, украденный левием матвеем, он сни-
мал с жирной плачущей розовой лососины ее похожую на змеиную с
серебристым отливом шкуру.
И это отделение великолепно, - торжественно признал коровь-
ев, - и иностранец симпатичный, - он благожелательно указал
пальцем на сиреневую спину.
- Нет, фагот, нет, - задумчиво ответил бегемот, - ты, дру-
жочек, ошибаешься. В лице сиреневого джентльмена чего-то не
хватает, по-
Швейцар выпучил глаза, и было от чего: никакого кота у ног
гражданина уже не оказалось, а из-за плеча его вместо этого уже
высовывался и порывался в магазин толстяк в рваной кепке, дей-
ствительно, немного смахивающий рожей на кота. В руках у тол-
стяка имелся примус.
Эта парочка посетителей почему-то не понравилась швейцару-
мизантропу.
- У нас только на валюту, - прохрипел он, раздраженно глядя
из-под лохматых, как бы молью из"еденных сивых бровей.
- Дорогой мой, задребезжал длинный, сверкая глазом из раз-
битого пенсне, - а откуда вам известно, что у меня ее нет? Вы
судите по костюму? Никогда не делайте этого, драгоценнейший
страж! Вы можете ошибиться, и притом весьма крупно. Перечтите
еще раз хотя бы историю знаменитого калифа гарун-аль-рашида. Но
в данном случае, откидывая эту историю временно в сторону, я
хочу сказать вам, что я нажалуюсь на вас заведующему и порас-
скажу ему о вас таких вещей, что не пришлось бы вам покинуть
ваш пост между сверкающими зеркальными дверями.
- У меня, может быть, полный примус валюты, - запальчиво
встрял в разговор и котообразный толстяк, так и прущий в мага-
зин. Сзади уже напирала и сердилась публика. С ненавистью и
сомнением глядя на диковинную парочку, швейцар посторонился, и
наши знакомые, коровьев и бегемот, очутились в магазине.
205
Здесь они первым долгом осмотрелись, и затем звонким голо-
сом, слышным решительно во всех углах, коровьев об"Явил:
- прекрасный магазин! Очень, очень хороший магазин!
Публика от прилавков обернулась и почему-то с изумлением
поглядела на говорившего, хотя хвалить магазин у того были все
основания.
Сотни штук ситцу богатейших расцветок виднелись в полочных
клетках. За ними громоздились миткали и шифоны и сукна фрачные.
В перспективу уходили целые штабеля коробок с обувью, и не-
сколько гражданок сидели на низеньких стульчиках, имея правую
ногу в старой, потрепанной туфле, а левую- в новой сверкающей
лодочке, которой они и топали озабоченно в коврик. Где-то в
глубине за углом пели и играли патефоны.
Но, минуя все эти прелести, коровьев и бегемот направились
прямо к стыку гастрономического и кондитерского отделений.
Здесь было очень просторно, гражданки в платочках и беретиках
не напирали на прилавки, как в ситцевом отделении.
Низенький, совершенно квадратный человек, бритый до синевы,
в роговых очках, в новенькой шляпе, не измятой и без подтеков
на ленте, в сиреневом пальто и лайковых рыжих перчатках, стоял
у прилавка и что-то повелительно мычал. Продавец в чистом белом
халате и синей шапочке обслуживал сиреневого клиента. Острейшим
ножом, очень похожим на нож, украденный левием матвеем, он сни-
мал с жирной плачущей розовой лососины ее похожую на змеиную с
серебристым отливом шкуру.
И это отделение великолепно, - торжественно признал коровь-
ев, - и иностранец симпатичный, - он благожелательно указал
пальцем на сиреневую спину.
- Нет, фагот, нет, - задумчиво ответил бегемот, - ты, дру-
жочек, ошибаешься. В лице сиреневого джентльмена чего-то не
хватает, по-