го, помещающейся в доме у
каменного моста, раздался звонок, и мужской голос попросил к
телефону аркадия аполлоновича. Подошедшая к телефону супруга
аркадия аполлоновича ответила мрачно, что аркадий апполонович
нездоров, лег почивать, и подойти к аппарату не может. Однако
аркадию аполлоновичу подойти к аппарату все-таки пришлось. На
вопрос о том, откуда спрашивают аркадия аполлоновича, голос в
телефоне очень коротко ответил откуда.
- Сию секунду... Сейчас... Сию минуту...- Пролепетала
обычно очень надменная супруга председателя акустической комис-
сии и как стрела полетела в спальню подымать аркадия апол-
лоновича с ложа, на котором тот лежал , испытывая адские тер-
зания при воспоминании о вчерашнем сеансе и ночном скандале,
сопровождавшем изгнание из квартиры саратовской его племянницы.
Правда, не через секунду, но даже и не через минуту, а че-
рез четверть минуты аркадий аполлонович в одной туфле на левой
ноге, в одном белье, уже был у аппарата, лепеча в него:
- да, это я... Слушаю, слушаю...
Супруга его, на эти мгновения забывшая все омерзительные
преступления против верности, в которых несчастный аркадий
аполлонович был уличен, с испуганным лицом высовывалась в дверь
коридора, тыкала туфлей в воздух и шептала:
196
- туфлю надень, туфлю... Ноги простудишь, - на что аркадий
аполлонович, отмахиваясь от жены босой ногой и делая ей звер-
ские глаза, бормотал в телефон :
- да, да, да, как же, я понимаю... Сейчас выезжаю.
Весь вечер аркадий аполлонович провел в том самом этаже,
где велось следствие. Разговор был тягостный, неприятнейший был
разговор, ибо пришлось с совершеннейшей откровенностью рас-
сказывать не только об этом паскудном сеансе и драке в ложе, но
попутно, что было действительно необходимо, и про милицу андре-
евну покобатько с елоховской улицы, и про саратовскую племян-
ницу, и про многое еще, о чем рассказы приносили аркадию апол-
лоновичу невыразимые муки.
Само собой разумеется, что показания аркадия аполлоновича,
интеллигентного и культурного человека, бывшего свидетелем бе-
зобразного сеанса, свидетеля толкового и квалифицированного,
который прекрасно описал и самого таинственного мага в маске, и
двух его негодяев-помощников, который прекрасно запомнил, что
фамилия мага именно воланд, - значительно подвинули следствие
вперед. Сопоставление же показаний аркадия аполлоновича с по-
казаниями других, в числе которых были некоторые дамы, постра-
давшие после сеанса (та, в фиолетовом белье, поразившая рим-
ского, и, увы, многие другие), и курьер карпов, который был
посылаем в квартиру N 50 на садовую улицу, - собственно, сразу
установило то место, где надлежит искать виновника всех этих
приключений.
В квартире N 50 побывали, и не раз, и не только осматривали
ее чрезвычайно тщательно, но и выстукивали стены в ней, осма-
тривали каминные дымоходы, искали тайников. Однако все эти ме-
роприятия никакого результата не дали, и ни в один из приездов
в квартиру в ней никого обнаружить не удалось, хотя и совершен-
но понятно было, что в квартире кто-то есть, несмотря на то,
что все лица, которым так или иначе надлежало ведать вопросами
о прибывающих
каменного моста, раздался звонок, и мужской голос попросил к
телефону аркадия аполлоновича. Подошедшая к телефону супруга
аркадия аполлоновича ответила мрачно, что аркадий апполонович
нездоров, лег почивать, и подойти к аппарату не может. Однако
аркадию аполлоновичу подойти к аппарату все-таки пришлось. На
вопрос о том, откуда спрашивают аркадия аполлоновича, голос в
телефоне очень коротко ответил откуда.
- Сию секунду... Сейчас... Сию минуту...- Пролепетала
обычно очень надменная супруга председателя акустической комис-
сии и как стрела полетела в спальню подымать аркадия апол-
лоновича с ложа, на котором тот лежал , испытывая адские тер-
зания при воспоминании о вчерашнем сеансе и ночном скандале,
сопровождавшем изгнание из квартиры саратовской его племянницы.
Правда, не через секунду, но даже и не через минуту, а че-
рез четверть минуты аркадий аполлонович в одной туфле на левой
ноге, в одном белье, уже был у аппарата, лепеча в него:
- да, это я... Слушаю, слушаю...
Супруга его, на эти мгновения забывшая все омерзительные
преступления против верности, в которых несчастный аркадий
аполлонович был уличен, с испуганным лицом высовывалась в дверь
коридора, тыкала туфлей в воздух и шептала:
196
- туфлю надень, туфлю... Ноги простудишь, - на что аркадий
аполлонович, отмахиваясь от жены босой ногой и делая ей звер-
ские глаза, бормотал в телефон :
- да, да, да, как же, я понимаю... Сейчас выезжаю.
Весь вечер аркадий аполлонович провел в том самом этаже,
где велось следствие. Разговор был тягостный, неприятнейший был
разговор, ибо пришлось с совершеннейшей откровенностью рас-
сказывать не только об этом паскудном сеансе и драке в ложе, но
попутно, что было действительно необходимо, и про милицу андре-
евну покобатько с елоховской улицы, и про саратовскую племян-
ницу, и про многое еще, о чем рассказы приносили аркадию апол-
лоновичу невыразимые муки.
Само собой разумеется, что показания аркадия аполлоновича,
интеллигентного и культурного человека, бывшего свидетелем бе-
зобразного сеанса, свидетеля толкового и квалифицированного,
который прекрасно описал и самого таинственного мага в маске, и
двух его негодяев-помощников, который прекрасно запомнил, что
фамилия мага именно воланд, - значительно подвинули следствие
вперед. Сопоставление же показаний аркадия аполлоновича с по-
казаниями других, в числе которых были некоторые дамы, постра-
давшие после сеанса (та, в фиолетовом белье, поразившая рим-
ского, и, увы, многие другие), и курьер карпов, который был
посылаем в квартиру N 50 на садовую улицу, - собственно, сразу
установило то место, где надлежит искать виновника всех этих
приключений.
В квартире N 50 побывали, и не раз, и не только осматривали
ее чрезвычайно тщательно, но и выстукивали стены в ней, осма-
тривали каминные дымоходы, искали тайников. Однако все эти ме-
роприятия никакого результата не дали, и ни в один из приездов
в квартиру в ней никого обнаружить не удалось, хотя и совершен-
но понятно было, что в квартире кто-то есть, несмотря на то,
что все лица, которым так или иначе надлежало ведать вопросами
о прибывающих