аток от
лица.- Я как только глянул на вас, догадался, что это вы!- Тут
он затрясся от слез и начал вскрикивать:- горе-то, а? Ведь это
что ж такое делается? А?
- Трамваем задавило?- Шепотом спросил поплавский.
- Начисто, - крикнул коровьев, и слезы побежали у него из-
под пенсне потоками, - начисто! Я был свидетелем. Верите- раз!
Голова прочь! Правая нога- хрусть, пополам! Левая- хрусть, по-
полам! Вот до чего эти трамваи доводят!- И, будучи, видимо, не
в силах сдержать себя, коровьев клюнул носом в стену рядом с
зеркалом и стал содрогаться в рыданиях.
Дядя берлиоза был искренне поражен поведением неизвестного.
"Вот, говорят, не бывает в наш век сердечных людей!"- Подумал
он, чувствуя, что у него самого начинают чесаться глаза. Однако
в то же время неприятное облачко набежало на его душу, и тут же
мелькнула змейкой мысль о том, что не прописался ли этот сер-
дечный человек уже в квартире покойного, ибо и такие примеры в
жизни бывали.
- Простите, вы были другом моего покойного миши?- Спросил
он, утирая рукавом левый сухой глаз, а правым изучая потряса-
емого печалью коровьева. Но тот до того разрыдался, что ничего
нельзя было понять кроме повторяющихся слов "хрусть- и попо-
лам!". Нарыдавшись вдоволь, коровьев отлепился наконец от стен-
ки и вымолвил:
- нет, не могу больше! Пойду приму триста капель эфирной
валерьянки!- И, повернув к поплавскому совершенно заплаканное
лицо, добавил:- вот они, трамваи-то!
- Я извиняюсь, вы мне дали телеграмму?- Спросил максималиан
андреевич, мучительно думая о том, кто бы мог быть этот удиви-
тельный плакса.
- Он!- Ответил коровьев и указал пальцем на кота.
Поплавский вытаращил глаза, полагая, что ослышался.
- Нет, не в силах, нет мочи, - шмыгая носом, продолжал ко-
ровьев, - как вспомню: колесо по ноге... Одно колесо пудов де-
сять весит... Хрусть! Пойду лягу в постель, забудусь сном, - и
тут он исчез из передней.
Кот же шевельнулся, прыгнул со стула, стал на задние лапы,
подбоченился, раскрыл пасть и сказал:
- ну, я дал телеграмму! Дальше что?
У максимилиана андреевича сразу закружилась голова, руки и
ноги отнялись, он уронил чемодан и сел на стул напротив кота.
- Я, кажется, русским языком спрашиваю, - сурово сказал
кот, - дальше что?
Но поплавский не дал никакого ответа.
116
- Паспорт!- Тявкнул кот и протянул пухлую лапу.
Ничего не соображая и ничего не видя, кроме двух искр, го-
рящих в кошачьих глазах, поплавский выхватил из кормана пас-
порт, как кинжал. Кот снял с подзеркального стола очки в тол-
стой черной оправе, надел их на морду, отчего сделалася еще
внушительнее, и вынул из прыгающей руки поплавского паспорт.
"Вот интересно: упаду я в обморок или нет?"- Подумал по-
плавский. Издалека доносились всхлипывания коровьева, вся пере-
дняя нап
лица.- Я как только глянул на вас, догадался, что это вы!- Тут
он затрясся от слез и начал вскрикивать:- горе-то, а? Ведь это
что ж такое делается? А?
- Трамваем задавило?- Шепотом спросил поплавский.
- Начисто, - крикнул коровьев, и слезы побежали у него из-
под пенсне потоками, - начисто! Я был свидетелем. Верите- раз!
Голова прочь! Правая нога- хрусть, пополам! Левая- хрусть, по-
полам! Вот до чего эти трамваи доводят!- И, будучи, видимо, не
в силах сдержать себя, коровьев клюнул носом в стену рядом с
зеркалом и стал содрогаться в рыданиях.
Дядя берлиоза был искренне поражен поведением неизвестного.
"Вот, говорят, не бывает в наш век сердечных людей!"- Подумал
он, чувствуя, что у него самого начинают чесаться глаза. Однако
в то же время неприятное облачко набежало на его душу, и тут же
мелькнула змейкой мысль о том, что не прописался ли этот сер-
дечный человек уже в квартире покойного, ибо и такие примеры в
жизни бывали.
- Простите, вы были другом моего покойного миши?- Спросил
он, утирая рукавом левый сухой глаз, а правым изучая потряса-
емого печалью коровьева. Но тот до того разрыдался, что ничего
нельзя было понять кроме повторяющихся слов "хрусть- и попо-
лам!". Нарыдавшись вдоволь, коровьев отлепился наконец от стен-
ки и вымолвил:
- нет, не могу больше! Пойду приму триста капель эфирной
валерьянки!- И, повернув к поплавскому совершенно заплаканное
лицо, добавил:- вот они, трамваи-то!
- Я извиняюсь, вы мне дали телеграмму?- Спросил максималиан
андреевич, мучительно думая о том, кто бы мог быть этот удиви-
тельный плакса.
- Он!- Ответил коровьев и указал пальцем на кота.
Поплавский вытаращил глаза, полагая, что ослышался.
- Нет, не в силах, нет мочи, - шмыгая носом, продолжал ко-
ровьев, - как вспомню: колесо по ноге... Одно колесо пудов де-
сять весит... Хрусть! Пойду лягу в постель, забудусь сном, - и
тут он исчез из передней.
Кот же шевельнулся, прыгнул со стула, стал на задние лапы,
подбоченился, раскрыл пасть и сказал:
- ну, я дал телеграмму! Дальше что?
У максимилиана андреевича сразу закружилась голова, руки и
ноги отнялись, он уронил чемодан и сел на стул напротив кота.
- Я, кажется, русским языком спрашиваю, - сурово сказал
кот, - дальше что?
Но поплавский не дал никакого ответа.
116
- Паспорт!- Тявкнул кот и протянул пухлую лапу.
Ничего не соображая и ничего не видя, кроме двух искр, го-
рящих в кошачьих глазах, поплавский выхватил из кормана пас-
порт, как кинжал. Кот снял с подзеркального стола очки в тол-
стой черной оправе, надел их на морду, отчего сделалася еще
внушительнее, и вынул из прыгающей руки поплавского паспорт.
"Вот интересно: упаду я в обморок или нет?"- Подумал по-
плавский. Издалека доносились всхлипывания коровьева, вся пере-
дняя нап