манность некоторых пунктов основных законов, допускавших некоторую
возможность разноречивых толкований? Правые сделали все, что могли: они
содействовали проведению в третью и четвертую Думы более умеренных
элементов, они сами не боялись ни травли, ни унижении, но могли ли они дать
стране политическое воспитание, могли ли сами образовать политическую партию
с определенной программой,-они, люди, отрицающие эту политику, защитники
Единой Царской Самодержавной Власти? С ними сбылось то, чего надо было
ожидать: в условиях политической борьбы они оказались разбитыми, рассеянными
и не признанными той самой властью, которая только на них одних могла
опираться.
Совершенно иное положение партий левых: трудовиков, социал-демократов,
вплоть до социал-революционеров. Не смотря на совершенную нелепость их
настоящих представителей в Думе, не смотря даже на то, что нет такого
социал-демократа или социал-революционера, из которого за несколько сот
рублей нельзя было бы сделать агента охранного отделения, опасность и силу
этих партий составляет то, что у них есть идея, есть деньги и есть толпа,
готовая и хорошо организованная. Эта толпа часто меняет свои политические
устремления, с тем же увлечением поет "Боже Царя храни", как и орет "Долой
Самодержавие", но в ненависти к имущим классам, в завистливом порыве
разделить чужое богатство, в так называемой классовой борьбе толпа эта
крепка и постоянна, она в праве притом рассчитывать на сочувствие
подавляющего большинства крестьянства, которое пойдет за пролетарием тотчас
же, как революционные вожди укажут им на чужую землю. 1905 и 1906 годы с
достаточной убедительностью уже показали, что, яростный защитник своей
собственности и такой же консерватор в своем быту, русский мужик делается
самым убежденным социал-демократом с той минуты, когда дело коснется чужого
добра.
Итак, при полной, почти хаотической, незрелости русского общества в
политическом отношении объявление действительной конституции привело бы к
тому, что более устойчивые и сильные политические партии и течения, имея
благоприятную под собою почву в самых конституционных гарантиях, тотчас
стали бы поглощать партии менее жизненные и сильные и приобрели бы
преимущественное влияние на дальнейшие судьбы государства. Можно без всякого
преувеличения сказать, что обнародование такого акта сопровождалось бы
прежде всего, конечно, полным и окончательным разгромом партий правых и
постепенным поглощением партий промежуточных: центра, либеральных
консерваторов, октябристов и прогрессистов партией кадетов, которая по
началу и получила бы решающее значение. Но и кадетам грозила бы та же
участь. При выборах в пятую Думу эти последние, бессильные в борьбе с левыми
и тотчас утратившие все свое влияние, если бы вздумали итти против них,
оказались бы вытесненными и разбитыми своими же друзьями слева (как и было,
напр., в некоторых губерниях при выборах во вторую Думу). А затем.... Затем
выступила бы революционая толпа, коммуна, гибель. династии, погромы
имущественных классов и, наконец, мужик-разбойник. Можно бы итти в этих
предсказаниях и дальше и после совершенной анархии и поголовной резни
увидеть на горизонте будущей России восстановление Самодержавной Царской, но
уже мужичьей власти в лице нового Царя, будь то Пу
возможность разноречивых толкований? Правые сделали все, что могли: они
содействовали проведению в третью и четвертую Думы более умеренных
элементов, они сами не боялись ни травли, ни унижении, но могли ли они дать
стране политическое воспитание, могли ли сами образовать политическую партию
с определенной программой,-они, люди, отрицающие эту политику, защитники
Единой Царской Самодержавной Власти? С ними сбылось то, чего надо было
ожидать: в условиях политической борьбы они оказались разбитыми, рассеянными
и не признанными той самой властью, которая только на них одних могла
опираться.
Совершенно иное положение партий левых: трудовиков, социал-демократов,
вплоть до социал-революционеров. Не смотря на совершенную нелепость их
настоящих представителей в Думе, не смотря даже на то, что нет такого
социал-демократа или социал-революционера, из которого за несколько сот
рублей нельзя было бы сделать агента охранного отделения, опасность и силу
этих партий составляет то, что у них есть идея, есть деньги и есть толпа,
готовая и хорошо организованная. Эта толпа часто меняет свои политические
устремления, с тем же увлечением поет "Боже Царя храни", как и орет "Долой
Самодержавие", но в ненависти к имущим классам, в завистливом порыве
разделить чужое богатство, в так называемой классовой борьбе толпа эта
крепка и постоянна, она в праве притом рассчитывать на сочувствие
подавляющего большинства крестьянства, которое пойдет за пролетарием тотчас
же, как революционные вожди укажут им на чужую землю. 1905 и 1906 годы с
достаточной убедительностью уже показали, что, яростный защитник своей
собственности и такой же консерватор в своем быту, русский мужик делается
самым убежденным социал-демократом с той минуты, когда дело коснется чужого
добра.
Итак, при полной, почти хаотической, незрелости русского общества в
политическом отношении объявление действительной конституции привело бы к
тому, что более устойчивые и сильные политические партии и течения, имея
благоприятную под собою почву в самых конституционных гарантиях, тотчас
стали бы поглощать партии менее жизненные и сильные и приобрели бы
преимущественное влияние на дальнейшие судьбы государства. Можно без всякого
преувеличения сказать, что обнародование такого акта сопровождалось бы
прежде всего, конечно, полным и окончательным разгромом партий правых и
постепенным поглощением партий промежуточных: центра, либеральных
консерваторов, октябристов и прогрессистов партией кадетов, которая по
началу и получила бы решающее значение. Но и кадетам грозила бы та же
участь. При выборах в пятую Думу эти последние, бессильные в борьбе с левыми
и тотчас утратившие все свое влияние, если бы вздумали итти против них,
оказались бы вытесненными и разбитыми своими же друзьями слева (как и было,
напр., в некоторых губерниях при выборах во вторую Думу). А затем.... Затем
выступила бы революционая толпа, коммуна, гибель. династии, погромы
имущественных классов и, наконец, мужик-разбойник. Можно бы итти в этих
предсказаниях и дальше и после совершенной анархии и поголовной резни
увидеть на горизонте будущей России восстановление Самодержавной Царской, но
уже мужичьей власти в лице нового Царя, будь то Пу