нии здание главного Адмиралтейства, четыре гвардейских
роты, пять эскадронов и сотен, и две батареи, прочие войска перешли на
сторону революционеров, или остаются по соглашению с ними нейтральными.
Отдельные солдаты и шайки бродят по городу, стреляя прохожих, обезоруживая
офицеров, 2) Все вокзалы во власти революционеров, строго ими охраняются. 3)
Весь город во власти революционеров, телефон не действует, связи с частями
города нет.
4) Ответить не могу. 5) Министры арестованы революционерами. 6) Не
находятся вовсе. 7) Не имею. 8) Продовольствия в моем распоряжении нет, в
городе к 25 февраля было 5.6оо.ооо пудов запаса муки. 9) Все артиллерийские
заведения во власти революционеров. 10) Моем распоряжении лично начальник
штаба округа; с прочими окружными управлениями связи не имею".
Эту телеграмму Хабалов подтвердил в последовавшем разговоре с Ивановым.
В то же утро, генералы Тяжельников и Михайличенко, сидя в Адмиралтействе,
с удивлением слушали, как Беляев в соседней комнате диктовал телеграмму,
которая начиналась словами очень умеренными: "Положение по прежнему
продолжает оставаться тревожным". Далее сообщалось, однако, что "мятежники"
овладели во всех частях города учреждениями, войска переходят на их сторону,
или становятся нейтральными, на улицах идет пальба, движение прекращено,
офицеров разоружают и скорейшее прибытие войск крайне желательно (послана в
11 час. 32 мин. в Ставку Наштаверху, копия- Орша, вслед Дворцовому
Коменданту, ј 201).
Около полудня, 28 февраля, в Адмиралтейство явился адъютант морского
министра, который потребовал очистки здания, так как, в противном случае,
восставшие угрожали открыть по нему артиллерийский огонь из Петропавловской
крепости. На совещании было решено, что дальнейшее сопротивление бесполезно.
Артиллерия отправилась обратно в Стрельну, оставив замки от орудий; пулеметы
и ружья спрятали в здании, и вся пехота была распущена без оружия. Хабалов
был арестован солдатами, осматривавшими здание Адмиралтейства, в тот же
день, около 4 часов. Беляев прошел в Генеральный Штаб, откуда в 2 часа 20
минут послал следующую секретную телеграмму Наштаверху (ј 9157):
"Около 12 часов дня 28 февраля остатки оставшихся еще верными частей в
числе 4 рот, 1 сотни, 2 батарей и пулеметной роты, по требованию Морского
Министра, были выведены из Адмиралтейства, чтобы не подвергнуть разгрому
здание. Перевод этих войск в другое место не признал соответственным, ввиду
не полной их надежности. Части разведены по казармам, при чем во избежание
отнятия оружия замки орудий сданы Морскому Министерству".
После 3-х часов Беляев прошел в дом военного министра на Мойку, где и
ночевал.
Иванов выехал из Могилева около 1 часу дня. Ему в догонку была послана
копия телеграммы Наштаверха на имя начальника военно-походной канцелярии (ј
1820): "Всеподданнейше доношу: военный министр сообщает, что около 12 часов
28 сего февраля остатки оставшихся еще верными частей в числе 4 рот, 1
сотни, 2 батарей и пулеметной роты по требованию морского министра были
выведены из Адмиралтейства, чтобы не подвергнуть разгрому здание. Перевод
всех этих войск в другое место не признал соответственным, в виду неполной
их надежности. Части разведены по казармам, при чем, во избежание отнятия
оружия, по пути следования, ружья и пулеметы, а также замки орудий сданы
морскому минис
роты, пять эскадронов и сотен, и две батареи, прочие войска перешли на
сторону революционеров, или остаются по соглашению с ними нейтральными.
Отдельные солдаты и шайки бродят по городу, стреляя прохожих, обезоруживая
офицеров, 2) Все вокзалы во власти революционеров, строго ими охраняются. 3)
Весь город во власти революционеров, телефон не действует, связи с частями
города нет.
4) Ответить не могу. 5) Министры арестованы революционерами. 6) Не
находятся вовсе. 7) Не имею. 8) Продовольствия в моем распоряжении нет, в
городе к 25 февраля было 5.6оо.ооо пудов запаса муки. 9) Все артиллерийские
заведения во власти революционеров. 10) Моем распоряжении лично начальник
штаба округа; с прочими окружными управлениями связи не имею".
Эту телеграмму Хабалов подтвердил в последовавшем разговоре с Ивановым.
В то же утро, генералы Тяжельников и Михайличенко, сидя в Адмиралтействе,
с удивлением слушали, как Беляев в соседней комнате диктовал телеграмму,
которая начиналась словами очень умеренными: "Положение по прежнему
продолжает оставаться тревожным". Далее сообщалось, однако, что "мятежники"
овладели во всех частях города учреждениями, войска переходят на их сторону,
или становятся нейтральными, на улицах идет пальба, движение прекращено,
офицеров разоружают и скорейшее прибытие войск крайне желательно (послана в
11 час. 32 мин. в Ставку Наштаверху, копия- Орша, вслед Дворцовому
Коменданту, ј 201).
Около полудня, 28 февраля, в Адмиралтейство явился адъютант морского
министра, который потребовал очистки здания, так как, в противном случае,
восставшие угрожали открыть по нему артиллерийский огонь из Петропавловской
крепости. На совещании было решено, что дальнейшее сопротивление бесполезно.
Артиллерия отправилась обратно в Стрельну, оставив замки от орудий; пулеметы
и ружья спрятали в здании, и вся пехота была распущена без оружия. Хабалов
был арестован солдатами, осматривавшими здание Адмиралтейства, в тот же
день, около 4 часов. Беляев прошел в Генеральный Штаб, откуда в 2 часа 20
минут послал следующую секретную телеграмму Наштаверху (ј 9157):
"Около 12 часов дня 28 февраля остатки оставшихся еще верными частей в
числе 4 рот, 1 сотни, 2 батарей и пулеметной роты, по требованию Морского
Министра, были выведены из Адмиралтейства, чтобы не подвергнуть разгрому
здание. Перевод этих войск в другое место не признал соответственным, ввиду
не полной их надежности. Части разведены по казармам, при чем во избежание
отнятия оружия замки орудий сданы Морскому Министерству".
После 3-х часов Беляев прошел в дом военного министра на Мойку, где и
ночевал.
Иванов выехал из Могилева около 1 часу дня. Ему в догонку была послана
копия телеграммы Наштаверха на имя начальника военно-походной канцелярии (ј
1820): "Всеподданнейше доношу: военный министр сообщает, что около 12 часов
28 сего февраля остатки оставшихся еще верными частей в числе 4 рот, 1
сотни, 2 батарей и пулеметной роты по требованию морского министра были
выведены из Адмиралтейства, чтобы не подвергнуть разгрому здание. Перевод
всех этих войск в другое место не признал соответственным, в виду неполной
их надежности. Части разведены по казармам, при чем, во избежание отнятия
оружия, по пути следования, ружья и пулеметы, а также замки орудий сданы
морскому минис