лновано. Оттуда скорей и лучше можно
помочь Царской Семье. В Тосне Его Величество может подвергнуться опасности.
Пишу Вам все это, считая невозможным скрыть, мне кажется, эту мысль; которая
в эту страшную минуту может помочь делу спасения Государя, Его семьи. Если
мою мысль не одобрите, разорвите записку".
В Бологом в свитском поезде стало известно, что в Любани стоят войска,
которые могут не пропустить дальше. Однако, поезд продолжал следовать по
линии Николаевской железной дороги, по направлению к Петербургу. В Малой
Вишере офицер 1-го железнодорожного полка, без оружия, предупредил свиту,
что в Любани находятся две роты с орудиями и пулеметами. Было решено ждать
прибытия императорского поезда. Так как из ряда сведений определилось, что
Временное Правительство направляет литерные поезда не на Царское Село, а на
Петербург, где, как полагали, царю будут поставлены условия о дальнейшем
управлении,-общий голос был за то, чтобы ехать в Псков: там-генерал Рузский,
человек умный и спокойный; если в Петербурге восстание, - он послал войска,
если переворот - он вошел в сношение с новым правительством. Немногие
говорили, что надо вернуться в Ставку.
В третьем часу ночи дождались поезда. Генерал Саблин пошел туда. Все,
кроме Нарышкина, спали; Воейкова пришлось разбудить"
Воейков отправился к царю, разбудил его и сообщил, что на Тосну ехать
рискованно, так как она занята революционными войсками.
Царь встал с кровати, надел халат и сказал: "Ну, тогда поедемте до
ближайшего юза".
Воейков вышел веселый, со словами; мы едем в Псков, ,,теперь вы
довольны?"-Поезда повернули назад.
Дубенский записывает в дневнике: ,,Все признают, что этот ночной поворот
в Вишере есть историческая ночь в дни нашей революции. Государь по прежнему
спокоен и мало говорит о событиях. Для меня совершенно ясно, что вопрос о
конституции окончен, она будет введена наверное. Царь и не думает спорить и
протестовать. Все его приближенные за это: граф Фредерикс, Нилов, граф
Граббе, Федоров, Долгорукий, Лейхтенбергский, все говорят, что надо только
сторговаться с ними, с членами Временного Правительства".
Генерал Иванов, проснувшись 1 марта часов в 6-7 утра, узнал, что его
поезд находится на станции Дно, т. е., вместо 5оо верст, прошел только 200.
Комендант станции доложил, что в поездах, вышедших накануне из Петербурга,
едет масса солдат в военной и штатской форме, что они насильно отбирают у
офицеров оружие, и что выехавший начальник жандармского управления ничего
сделать не может и просит содействия. Полковник Лебедев, заведующий
передвижением войск, телеграфировал Иванову: "Доношу, что получены мною
сведения о поезде ј 3, в котором едут пьяные солдаты, одетые в штатское и
вооруженные шашками, ружьями, обезоруживающие офицеров и жандармов. Прошу
ваших распоряжений".
Иванов приказал командиру батальона осматривать встречные поезда,
особенно, в виду того, что, по полученному известию, императорский поезд
вышел из Бологого и к вечеру ожидался в Дне.
Иванов лично видел несколько прибывших из Петербурга поездов. Они были
набиты солдатами, некоторые были пьяны. Из разговоров женщин и старого
чиновника, который рассказывал о провокаторах, Иванов убедился, что
"безобразия большие". Ему удалось арестовать человек 30 - 40, в том числе
переодетых городовых, бежавших из Петербур
помочь Царской Семье. В Тосне Его Величество может подвергнуться опасности.
Пишу Вам все это, считая невозможным скрыть, мне кажется, эту мысль; которая
в эту страшную минуту может помочь делу спасения Государя, Его семьи. Если
мою мысль не одобрите, разорвите записку".
В Бологом в свитском поезде стало известно, что в Любани стоят войска,
которые могут не пропустить дальше. Однако, поезд продолжал следовать по
линии Николаевской железной дороги, по направлению к Петербургу. В Малой
Вишере офицер 1-го железнодорожного полка, без оружия, предупредил свиту,
что в Любани находятся две роты с орудиями и пулеметами. Было решено ждать
прибытия императорского поезда. Так как из ряда сведений определилось, что
Временное Правительство направляет литерные поезда не на Царское Село, а на
Петербург, где, как полагали, царю будут поставлены условия о дальнейшем
управлении,-общий голос был за то, чтобы ехать в Псков: там-генерал Рузский,
человек умный и спокойный; если в Петербурге восстание, - он послал войска,
если переворот - он вошел в сношение с новым правительством. Немногие
говорили, что надо вернуться в Ставку.
В третьем часу ночи дождались поезда. Генерал Саблин пошел туда. Все,
кроме Нарышкина, спали; Воейкова пришлось разбудить"
Воейков отправился к царю, разбудил его и сообщил, что на Тосну ехать
рискованно, так как она занята революционными войсками.
Царь встал с кровати, надел халат и сказал: "Ну, тогда поедемте до
ближайшего юза".
Воейков вышел веселый, со словами; мы едем в Псков, ,,теперь вы
довольны?"-Поезда повернули назад.
Дубенский записывает в дневнике: ,,Все признают, что этот ночной поворот
в Вишере есть историческая ночь в дни нашей революции. Государь по прежнему
спокоен и мало говорит о событиях. Для меня совершенно ясно, что вопрос о
конституции окончен, она будет введена наверное. Царь и не думает спорить и
протестовать. Все его приближенные за это: граф Фредерикс, Нилов, граф
Граббе, Федоров, Долгорукий, Лейхтенбергский, все говорят, что надо только
сторговаться с ними, с членами Временного Правительства".
Генерал Иванов, проснувшись 1 марта часов в 6-7 утра, узнал, что его
поезд находится на станции Дно, т. е., вместо 5оо верст, прошел только 200.
Комендант станции доложил, что в поездах, вышедших накануне из Петербурга,
едет масса солдат в военной и штатской форме, что они насильно отбирают у
офицеров оружие, и что выехавший начальник жандармского управления ничего
сделать не может и просит содействия. Полковник Лебедев, заведующий
передвижением войск, телеграфировал Иванову: "Доношу, что получены мною
сведения о поезде ј 3, в котором едут пьяные солдаты, одетые в штатское и
вооруженные шашками, ружьями, обезоруживающие офицеров и жандармов. Прошу
ваших распоряжений".
Иванов приказал командиру батальона осматривать встречные поезда,
особенно, в виду того, что, по полученному известию, императорский поезд
вышел из Бологого и к вечеру ожидался в Дне.
Иванов лично видел несколько прибывших из Петербурга поездов. Они были
набиты солдатами, некоторые были пьяны. Из разговоров женщин и старого
чиновника, который рассказывал о провокаторах, Иванов убедился, что
"безобразия большие". Ему удалось арестовать человек 30 - 40, в том числе
переодетых городовых, бежавших из Петербур