листки валялись на
Адмиралтейской площади перед градоначальством.
Третье объявление, переданное Беляевым для распубликования-о запрещении
жителям столицы выходить на улицу после 9 часов вечера-Хабалов счел
окончательно бесцельным и оставил его без исполнения.
Императрица в этот день телеграфировала царю трижды: ,,11 часов 12 минут
дня; "Революция вчера приняла ужасающие размеры. Знаю, что присоединились и
другие части. Известия хуже, чем когда бы то ни было. Алис"; в 1 ч. 3
минуты: "Уступки необходимы. Стачки продолжаются. Много войск перешло на
сторону революции. Алис", в 9 часов 5о минут вечера: "Лили провела у нас
день и ночь-не было ни колясок, ни моторов. Окружный Суд горит. Алис".
Дубенский записывал 27 февраля: "Из Петрограда вести не лучше. Была,
говорят, сильная стрельба у Казанского собора, много убитых со стороны
полиции и среди народа. Говорят, по городу ходят броневые автомобили. Слухи
стали столь тревожны, что решено завтра 28-го отбыть в Петроград... Помощник
начальника штаба Трегубов передал мне, что на его вопрос, что делается в
Петрограде, Алексеев ответил: "Петроград в восстании". Трегубов дополнил,
что была стрельба по улицам, стреляли пулеметы. Первое, что надо
сделать,-это убить Протопопова, он ничего не делает, шарлатан. Перед обедом
я с Федоровым был в вагоне у генерал-адъютанта Иванова. Долго беседовали на
тему петроградских событий и стали убеждать его сказать государю, что
необходимо послать в Петроград несколько хороших полков, внушить действовать
решительно, и дело можно еще потушить. Иванов начал говорить, что он не
вправе сказать государю, что надо вызвать хорошие полки, например, 23-ю
дивизию и т. д., но в конце концов согласился и обещал говорить с царем.
Перед обедом Алексеев приходил к государю в кабинет докладывать срочное
сообщение из Петрограда о том, что некоторые части, кажется, Лейб-Гвардии
Павловский полк, отказались действовать против толпы. На вопрос графа
Фредерикса Алексееву,-что нового из Петрограда, начальник штаба ответил:
"Плохие вести, есть новое явление", намекал на войска. За обедом, который
прошел тихо, и государь был молчалив, Иванов все таки успел сказать государю
о войсках".
,,После обеда государь позвал к себе Иванова в кабинет и около 9 часов
стало известно, что Иванов экстренным поездом едет в Петроград. Нарышкин мне
сказал, что павловцев окружили преображенцы и, кажется, стало тише. Все
настроение ставки сразу изменилось. Все говорят, волнуются, спрашивают: что
нового из Петрограда".
"В вечерних телеграммах стало известно, что именным высочайшим указом
распущены Дума и Государственный Совет, но это уже поздно, уже определилось
временное правительство, заседающее в Думе, под охраной войск, перешедших на
сторону революционеров. Войск верных государю осталось меньше, чем против
него. Гвардейский Литовский полк убил командира. Преображенцы убили
батальонного командира Богдановича. Председатель Государственной Думы
прислал в Ставку государю телеграмму, в которой просил его прибыть
немедленно в Царское Село, спасать Россию. Все эти страшные сведения идут из
Петрограда от графа Бенкендорфа полковнику Ратькову. Про министра внутренних
дел граф Фредерике выразился по-французски так: "А о министре внутренних дел
нет слухов, как будто он мертвый". Граф Фредерике держит се
Адмиралтейской площади перед градоначальством.
Третье объявление, переданное Беляевым для распубликования-о запрещении
жителям столицы выходить на улицу после 9 часов вечера-Хабалов счел
окончательно бесцельным и оставил его без исполнения.
Императрица в этот день телеграфировала царю трижды: ,,11 часов 12 минут
дня; "Революция вчера приняла ужасающие размеры. Знаю, что присоединились и
другие части. Известия хуже, чем когда бы то ни было. Алис"; в 1 ч. 3
минуты: "Уступки необходимы. Стачки продолжаются. Много войск перешло на
сторону революции. Алис", в 9 часов 5о минут вечера: "Лили провела у нас
день и ночь-не было ни колясок, ни моторов. Окружный Суд горит. Алис".
Дубенский записывал 27 февраля: "Из Петрограда вести не лучше. Была,
говорят, сильная стрельба у Казанского собора, много убитых со стороны
полиции и среди народа. Говорят, по городу ходят броневые автомобили. Слухи
стали столь тревожны, что решено завтра 28-го отбыть в Петроград... Помощник
начальника штаба Трегубов передал мне, что на его вопрос, что делается в
Петрограде, Алексеев ответил: "Петроград в восстании". Трегубов дополнил,
что была стрельба по улицам, стреляли пулеметы. Первое, что надо
сделать,-это убить Протопопова, он ничего не делает, шарлатан. Перед обедом
я с Федоровым был в вагоне у генерал-адъютанта Иванова. Долго беседовали на
тему петроградских событий и стали убеждать его сказать государю, что
необходимо послать в Петроград несколько хороших полков, внушить действовать
решительно, и дело можно еще потушить. Иванов начал говорить, что он не
вправе сказать государю, что надо вызвать хорошие полки, например, 23-ю
дивизию и т. д., но в конце концов согласился и обещал говорить с царем.
Перед обедом Алексеев приходил к государю в кабинет докладывать срочное
сообщение из Петрограда о том, что некоторые части, кажется, Лейб-Гвардии
Павловский полк, отказались действовать против толпы. На вопрос графа
Фредерикса Алексееву,-что нового из Петрограда, начальник штаба ответил:
"Плохие вести, есть новое явление", намекал на войска. За обедом, который
прошел тихо, и государь был молчалив, Иванов все таки успел сказать государю
о войсках".
,,После обеда государь позвал к себе Иванова в кабинет и около 9 часов
стало известно, что Иванов экстренным поездом едет в Петроград. Нарышкин мне
сказал, что павловцев окружили преображенцы и, кажется, стало тише. Все
настроение ставки сразу изменилось. Все говорят, волнуются, спрашивают: что
нового из Петрограда".
"В вечерних телеграммах стало известно, что именным высочайшим указом
распущены Дума и Государственный Совет, но это уже поздно, уже определилось
временное правительство, заседающее в Думе, под охраной войск, перешедших на
сторону революционеров. Войск верных государю осталось меньше, чем против
него. Гвардейский Литовский полк убил командира. Преображенцы убили
батальонного командира Богдановича. Председатель Государственной Думы
прислал в Ставку государю телеграмму, в которой просил его прибыть
немедленно в Царское Село, спасать Россию. Все эти страшные сведения идут из
Петрограда от графа Бенкендорфа полковнику Ратькову. Про министра внутренних
дел граф Фредерике выразился по-французски так: "А о министре внутренних дел
нет слухов, как будто он мертвый". Граф Фредерике держит се