судить о ней, говоря; "состав
офицеров и солдат переменившийся в течение войны 4-6 раз, не дает
возможности судить, что представляют из себя те части, которые в мирное
время считались образцовыми".
Очень интересный документ представляет письмо какого-то раненого "офицера
русской армии", посланное из Москвы 25 января Протопопову (копия Милюкову).
Автор письма говорит, с одной стороны, что надо "обуздать печать" и послать
Милюковых и Максаковых в окопы, чтобы они перестали работать на оборону и
увидели, что такое война: легко им из кабинета предлагать воевать "до
победного конца". С другой стороны, офицер считает, что нельзя продолжать
войну и надо заключить мир, пока нет ни победителей, ни побежденных. "Если
мир не будет заключен в самом ближайшем будущем, то можно с уверенностью
сказать, что будут беспорядки... Люди, призванные в войска, впадают в
отчаяние... не из малодушия и трусости, а потому что никакой пользы от этой
борьбы они не видят".
Таково было настроение разных слоев русского общества, когда Родзянко
поехал в Царское Село 10 февраля со своим последним всеподданнейшим докладом
(см. прил. VI в конце книги). Царь еще в декабре очень сердился на Родзянко;
новогодний прием отличался особой сухостью. Последний же доклад, названный в
газетах "высокомилостивым", был, по словам Родзянко, "самый тяжелый и
бурный". Царь, после убийства Распутина, был заранее агрессивно настроен;
императрица "пылала местью", видя в каждом врага. В этот день у царя были
великие князья Александр Михайлович и Михаил Александрович; после Родзянки
1Цегловитов окончательно испортил дело своим докладом.
Когда Родзянко прочел доклад, царь сказал: "Вы все требуете удаления
Протопопова?" - "Требую, ваше величество; прежде я просил, а теперь
требую".-"То-есть, как?"-"Ваше величество, спасайте себя. Мы накануне
огромных событий, исхода которых предвидеть нельзя. То, что делает ваше
правительство и вы сами, до такой степени раздражает население, что все
возможно. Всякий проходимец всеми командует. Если проходимцу можно, почему
же мне, порядочному человеку, нельзя? Вот суждение публики. От публики это
перейдет в армию, и получится полная анархия. Вы изволили иногда меня
слушаться, и выходило хорошо".
- "Когда?" - спросил царь. - "Вспомните, в 1913 году вы уволили
Маклакова".-"А теперь я о нем очень жалею,-сказал царь, посмотрев в
упор,-этот, по крайней мере, не сумасшедший". - "Совершенно естественно,
ваше величество, потому что сходить не с чего". Царь засмеялся:-"Ну,
положим, это хорошо сказано".
"Ваше величество, нужно ли принять какие нибудь меры?" продолжал
Родзянко:-"Я указываю здесь целый ряд мер, это искренно написано. Что же, вы
хотите во время войны потрясти страну революцией?"
- "Я сделаю то, что мне Бог на душу положит".
- "Ваше величество, вам, во всяком случае, очень надо помолиться, усердно
попросить Господа Бога, чтобы Он показал правый путь, потому что шаг,
который вы теперь предпринимаете, может оказаться роковым".
Царь встал и сказал несколько двусмысленностей по адресу Родзянко.
"Ваше величество, сказал Родзянко, я ухожу в полном убеждении, что это
мой последний доклад вам''.-"Почему?"-Я полтора часа вам докладываю и по
всему вижу, что вас повели на самый опасный путь... Вы хотите распустить
Думу, я уже тог
офицеров и солдат переменившийся в течение войны 4-6 раз, не дает
возможности судить, что представляют из себя те части, которые в мирное
время считались образцовыми".
Очень интересный документ представляет письмо какого-то раненого "офицера
русской армии", посланное из Москвы 25 января Протопопову (копия Милюкову).
Автор письма говорит, с одной стороны, что надо "обуздать печать" и послать
Милюковых и Максаковых в окопы, чтобы они перестали работать на оборону и
увидели, что такое война: легко им из кабинета предлагать воевать "до
победного конца". С другой стороны, офицер считает, что нельзя продолжать
войну и надо заключить мир, пока нет ни победителей, ни побежденных. "Если
мир не будет заключен в самом ближайшем будущем, то можно с уверенностью
сказать, что будут беспорядки... Люди, призванные в войска, впадают в
отчаяние... не из малодушия и трусости, а потому что никакой пользы от этой
борьбы они не видят".
Таково было настроение разных слоев русского общества, когда Родзянко
поехал в Царское Село 10 февраля со своим последним всеподданнейшим докладом
(см. прил. VI в конце книги). Царь еще в декабре очень сердился на Родзянко;
новогодний прием отличался особой сухостью. Последний же доклад, названный в
газетах "высокомилостивым", был, по словам Родзянко, "самый тяжелый и
бурный". Царь, после убийства Распутина, был заранее агрессивно настроен;
императрица "пылала местью", видя в каждом врага. В этот день у царя были
великие князья Александр Михайлович и Михаил Александрович; после Родзянки
1Цегловитов окончательно испортил дело своим докладом.
Когда Родзянко прочел доклад, царь сказал: "Вы все требуете удаления
Протопопова?" - "Требую, ваше величество; прежде я просил, а теперь
требую".-"То-есть, как?"-"Ваше величество, спасайте себя. Мы накануне
огромных событий, исхода которых предвидеть нельзя. То, что делает ваше
правительство и вы сами, до такой степени раздражает население, что все
возможно. Всякий проходимец всеми командует. Если проходимцу можно, почему
же мне, порядочному человеку, нельзя? Вот суждение публики. От публики это
перейдет в армию, и получится полная анархия. Вы изволили иногда меня
слушаться, и выходило хорошо".
- "Когда?" - спросил царь. - "Вспомните, в 1913 году вы уволили
Маклакова".-"А теперь я о нем очень жалею,-сказал царь, посмотрев в
упор,-этот, по крайней мере, не сумасшедший". - "Совершенно естественно,
ваше величество, потому что сходить не с чего". Царь засмеялся:-"Ну,
положим, это хорошо сказано".
"Ваше величество, нужно ли принять какие нибудь меры?" продолжал
Родзянко:-"Я указываю здесь целый ряд мер, это искренно написано. Что же, вы
хотите во время войны потрясти страну революцией?"
- "Я сделаю то, что мне Бог на душу положит".
- "Ваше величество, вам, во всяком случае, очень надо помолиться, усердно
попросить Господа Бога, чтобы Он показал правый путь, потому что шаг,
который вы теперь предпринимаете, может оказаться роковым".
Царь встал и сказал несколько двусмысленностей по адресу Родзянко.
"Ваше величество, сказал Родзянко, я ухожу в полном убеждении, что это
мой последний доклад вам''.-"Почему?"-Я полтора часа вам докладываю и по
всему вижу, что вас повели на самый опасный путь... Вы хотите распустить
Думу, я уже тог