атно, и в Пскове.
22 февраля в среду царь выехал из Царского Села в Ставку, в Могилев.
"Этот отъезд, пишет Дубенский, был неожиданный; многие думали, что государь
не оставит императрицу в эти тревожные дни. Вчера прибывщий из Ялты генерал
Спиридович говорил, что слухи идут о намерении убить Вырубову и даже
Александру Федоровну, что ничего не делается, дабы изменить настроение в
царской семье, и эти слова верны".
Разговоры об ответственном министерстве уже были, Дубенский предполагает,
что произошло нечто, и царь вызвал Алексеева. Царь уехал с тем, чтобы
вернуться I марта.
В четверг, 23 февраля, в Петербурге начались волнения. В равных частях
города народ собирался с криками "хлеба". Появились красные знамена с
революционными надписями. Бастовало от 43 до 5о предприятий, т.-е. от 78.500
до 87.500 рабочих. За порядком следила еще полиция, но вызывались уже и
воинские наряды.
Протопопов просил Хабалова выпустить воззвание к населению о том, что
хлеба хватит.
Хабалов пригласил пекарей и сказал им, что волнения вызваны не столько
недостатком хлеба; сколько провокацией, последний вывод он сделал из
донесения охранного отделения об аресте рабочей группы.
Запасы города и уполномоченного достигали 500.000 пудов ржаной и
пшеничной муки, чего, при желательном отпуске в 40.000 пудов, хватило бы
дней на 10-12. Хабалов потребовал от Вейса, чтобы он увеличил отпуск муки.
Вейс возражал, что надо быть осторожным, и доложил, что лично видел
достаточные запасы муки в пяти лавках на Сампсониевском проспекте. Генерал
для поручений Перцов, посланный Хабаловым, доложил, что и в лавках на
Гороховой мука есть.
В заседании Государственной Думы из членов правительства присутствовали
Риттих и Рейн. Впервые появился депутат Марков 2-й. Происходили прения по
продовольственному вопросу, председатель огласил письмо Рейна о снятии им
законопроекта об образовании ведомства государственного здравоохранения.
Социал-демократы и трудовики внесли запрос о расчете рабочих на некоторых
заводах.
День в Могилеве прошел спокойно.
В пятницу, 24 февраля, появилось объявление Хабалова: "За последние дни
отпуск муки в пекарни для выпечки хлеба в Петрограде производится в том же
количестве, как и прежде. Недостатка хлеба в продаже не должно быть. Если же
в некоторых лавках хлеба, иным, не хватило, то потому, что многие, опасаясь
недостатка хлеба, покупали его в запас на сухари. Ржаная мука имеется в
Петрограде в достаточном количестве. Подвоз этой муки идет непрерывно".
По словам Балка, с 11 час. дня все распорядительные функции по подавлению
беспорядков перешли к Хабалову и начальникам районов, которым подчинялась
вся полиция.
К Хабалову явилась депутация от мелких пекарен с жалобами на то, что
из-за объявления, на них валят, будто они прячут муку; у них же мало муки, и
рабочие забраны на военную службу. Хабалов приказал немедленно переслать их
прошение о 1.500 рабочих в отдел главного управления генерального штаба по
отсрочкам.
После этого к Хабалову явилась депутация от общества фабрикантов; они
просили увеличить отпуск, муки для фабрик и дать муку от интендантства.
Окружной интендант на запрос Хабалова сказал, что у него на довольствии
180.000 нижних чинов но уделил для фабрик до 3.000 п.
В городе бастовало уже от 158.500 до 197.000 рабочих. Толпы
22 февраля в среду царь выехал из Царского Села в Ставку, в Могилев.
"Этот отъезд, пишет Дубенский, был неожиданный; многие думали, что государь
не оставит императрицу в эти тревожные дни. Вчера прибывщий из Ялты генерал
Спиридович говорил, что слухи идут о намерении убить Вырубову и даже
Александру Федоровну, что ничего не делается, дабы изменить настроение в
царской семье, и эти слова верны".
Разговоры об ответственном министерстве уже были, Дубенский предполагает,
что произошло нечто, и царь вызвал Алексеева. Царь уехал с тем, чтобы
вернуться I марта.
В четверг, 23 февраля, в Петербурге начались волнения. В равных частях
города народ собирался с криками "хлеба". Появились красные знамена с
революционными надписями. Бастовало от 43 до 5о предприятий, т.-е. от 78.500
до 87.500 рабочих. За порядком следила еще полиция, но вызывались уже и
воинские наряды.
Протопопов просил Хабалова выпустить воззвание к населению о том, что
хлеба хватит.
Хабалов пригласил пекарей и сказал им, что волнения вызваны не столько
недостатком хлеба; сколько провокацией, последний вывод он сделал из
донесения охранного отделения об аресте рабочей группы.
Запасы города и уполномоченного достигали 500.000 пудов ржаной и
пшеничной муки, чего, при желательном отпуске в 40.000 пудов, хватило бы
дней на 10-12. Хабалов потребовал от Вейса, чтобы он увеличил отпуск муки.
Вейс возражал, что надо быть осторожным, и доложил, что лично видел
достаточные запасы муки в пяти лавках на Сампсониевском проспекте. Генерал
для поручений Перцов, посланный Хабаловым, доложил, что и в лавках на
Гороховой мука есть.
В заседании Государственной Думы из членов правительства присутствовали
Риттих и Рейн. Впервые появился депутат Марков 2-й. Происходили прения по
продовольственному вопросу, председатель огласил письмо Рейна о снятии им
законопроекта об образовании ведомства государственного здравоохранения.
Социал-демократы и трудовики внесли запрос о расчете рабочих на некоторых
заводах.
День в Могилеве прошел спокойно.
В пятницу, 24 февраля, появилось объявление Хабалова: "За последние дни
отпуск муки в пекарни для выпечки хлеба в Петрограде производится в том же
количестве, как и прежде. Недостатка хлеба в продаже не должно быть. Если же
в некоторых лавках хлеба, иным, не хватило, то потому, что многие, опасаясь
недостатка хлеба, покупали его в запас на сухари. Ржаная мука имеется в
Петрограде в достаточном количестве. Подвоз этой муки идет непрерывно".
По словам Балка, с 11 час. дня все распорядительные функции по подавлению
беспорядков перешли к Хабалову и начальникам районов, которым подчинялась
вся полиция.
К Хабалову явилась депутация от мелких пекарен с жалобами на то, что
из-за объявления, на них валят, будто они прячут муку; у них же мало муки, и
рабочие забраны на военную службу. Хабалов приказал немедленно переслать их
прошение о 1.500 рабочих в отдел главного управления генерального штаба по
отсрочкам.
После этого к Хабалову явилась депутация от общества фабрикантов; они
просили увеличить отпуск, муки для фабрик и дать муку от интендантства.
Окружной интендант на запрос Хабалова сказал, что у него на довольствии
180.000 нижних чинов но уделил для фабрик до 3.000 п.
В городе бастовало уже от 158.500 до 197.000 рабочих. Толпы