ранность в моих ружьях -
вешаньем их на стену для отдохновения. Что это такое было? От каких
неведомых причин происходило это явление - не знаю, но в действительности
его ручаюсь.
"СЧАСТЛИВЫЙ СЛУЧАЙ"
Часто случается в охоте, что именно того не находишь, чего ищешь, и
наоборот: получаешь драгоценную добычу там, где об ней и не помышляешь.
Много раз езжал я с другими охотниками на охоту за волками с живым
поросенком, много раз караулил волков на привадах, много раз подстерегал тех
же волков из-под гончих, стоя на самом лучшем лазу из острова, в котором
находилась целая волчья выводка, - и ни одного волка в глаза не видал. Но
вот что случилось со мной в молодости. Это было в 1811 году, 21 сентября.
Поехал я рано утром стрелять тетеревов и вальдшнепов. День был пасмурный, и
по временам моросил мелкий дождь. Я убил трех вальдшнепов и пять тетеревов,
которые еще не состаились, мало садились и недолго сидели на деревьях, да к
тому же и ветер сгонял их. Проездив часов до одиннадцати и возвращаясь
домой, я хотел выстрелить во что-нибудь, чтоб разрядить ружье, заряженное
середней утиной дробью, то есть 4-м нумером. Несколько раз подъезжал я к
беркуту (степной орел), необыкновенно смирному, который перелетал с сурчины
на сурчину; два раза подъезжал я в меру, но ружье осекалось (оно было с
кремнем); наконец, у самой деревенской околицы вздумал я завернуть на одно
маленькое родниковое озерцо, в котором мочили конопли и на котором всегда
держались утки. Только что я своротил с дороги и стал спускаться к уреме,
как вдруг кучер мой, как-то оглянувшись назад, закричал: "Волки, волки!" - и
осадил лошадей. Я обернулся: два волка неслись прямо "а нас за двумя
молодыми собаками, которые были со мною на охоте. Я сидел верхом на дрожках,
но проворно перекинулся назад, лицом к запяткам, снял ружье, висевшее у меня
за спиной, и развязал платок, которым был обернут замок, потому что шел
мелкий дождичек. В самую эту минуту передний волк, гнавшийся по пятам за
собакой, наскакав на самые дрожки, отпрыгнул и шагах в двадцати остановился,
почти боком ко мне. Я мгновенно прицелился и выстрелил: волк взвизгнул,
подпрыгнул от земли на аршин и побежал прочь, другой пустился за ним; собаки
спрятались под дрожки; лошади почуяли волков и подхватили было нас, но кучер
скоро их удержал. Волки исчезли в небольшом, но крутоберегом вражке,
называющемся и теперь Антошкин враг. Остановив лошадей, я зарядил поскорее
своего испанца (так называлось мое любимое ружье) картечью, заряд которой
как-то нашелся у меня в патронташе, и поскакал вслед за волками. Шагах в
пятидесяти, в глубине вражка, один волк лежал, по-видимому мертвый, а другой
сидел подле него; увидев нас, он побежал прочь и, отбежав сажен сто, сел на
высокую сурчину. Я, удостоверившись, что стреляный волк точно издох, лег
подле него во вражке, а кучеру велел уехать из виду вон, в противоположную
сторону; я надеялся, что другой волк подойдет к убитому, но напрасно: он
выл, как собака, перебегал с места на место, но ко мне не приближался. Я
вышел из моей засады, кликнул кучера и попробовал подъехать к волку; но он,
не убегая прочь, держался в дальнем расстоянии. Делать было нечего, я
остановился, положил ружье на одно из задних колес и выстрелил: мера была
шагов на полтораста. Вероятно, картечь слегка задела волка, потому ч
вешаньем их на стену для отдохновения. Что это такое было? От каких
неведомых причин происходило это явление - не знаю, но в действительности
его ручаюсь.
"СЧАСТЛИВЫЙ СЛУЧАЙ"
Часто случается в охоте, что именно того не находишь, чего ищешь, и
наоборот: получаешь драгоценную добычу там, где об ней и не помышляешь.
Много раз езжал я с другими охотниками на охоту за волками с живым
поросенком, много раз караулил волков на привадах, много раз подстерегал тех
же волков из-под гончих, стоя на самом лучшем лазу из острова, в котором
находилась целая волчья выводка, - и ни одного волка в глаза не видал. Но
вот что случилось со мной в молодости. Это было в 1811 году, 21 сентября.
Поехал я рано утром стрелять тетеревов и вальдшнепов. День был пасмурный, и
по временам моросил мелкий дождь. Я убил трех вальдшнепов и пять тетеревов,
которые еще не состаились, мало садились и недолго сидели на деревьях, да к
тому же и ветер сгонял их. Проездив часов до одиннадцати и возвращаясь
домой, я хотел выстрелить во что-нибудь, чтоб разрядить ружье, заряженное
середней утиной дробью, то есть 4-м нумером. Несколько раз подъезжал я к
беркуту (степной орел), необыкновенно смирному, который перелетал с сурчины
на сурчину; два раза подъезжал я в меру, но ружье осекалось (оно было с
кремнем); наконец, у самой деревенской околицы вздумал я завернуть на одно
маленькое родниковое озерцо, в котором мочили конопли и на котором всегда
держались утки. Только что я своротил с дороги и стал спускаться к уреме,
как вдруг кучер мой, как-то оглянувшись назад, закричал: "Волки, волки!" - и
осадил лошадей. Я обернулся: два волка неслись прямо "а нас за двумя
молодыми собаками, которые были со мною на охоте. Я сидел верхом на дрожках,
но проворно перекинулся назад, лицом к запяткам, снял ружье, висевшее у меня
за спиной, и развязал платок, которым был обернут замок, потому что шел
мелкий дождичек. В самую эту минуту передний волк, гнавшийся по пятам за
собакой, наскакав на самые дрожки, отпрыгнул и шагах в двадцати остановился,
почти боком ко мне. Я мгновенно прицелился и выстрелил: волк взвизгнул,
подпрыгнул от земли на аршин и побежал прочь, другой пустился за ним; собаки
спрятались под дрожки; лошади почуяли волков и подхватили было нас, но кучер
скоро их удержал. Волки исчезли в небольшом, но крутоберегом вражке,
называющемся и теперь Антошкин враг. Остановив лошадей, я зарядил поскорее
своего испанца (так называлось мое любимое ружье) картечью, заряд которой
как-то нашелся у меня в патронташе, и поскакал вслед за волками. Шагах в
пятидесяти, в глубине вражка, один волк лежал, по-видимому мертвый, а другой
сидел подле него; увидев нас, он побежал прочь и, отбежав сажен сто, сел на
высокую сурчину. Я, удостоверившись, что стреляный волк точно издох, лег
подле него во вражке, а кучеру велел уехать из виду вон, в противоположную
сторону; я надеялся, что другой волк подойдет к убитому, но напрасно: он
выл, как собака, перебегал с места на место, но ко мне не приближался. Я
вышел из моей засады, кликнул кучера и попробовал подъехать к волку; но он,
не убегая прочь, держался в дальнем расстоянии. Делать было нечего, я
остановился, положил ружье на одно из задних колес и выстрелил: мера была
шагов на полтораста. Вероятно, картечь слегка задела волка, потому ч