вою спину дугою, когда останавливается, напоминает как-то
изгибающуюся змею. Вероятно, горностай так же хищен и злобен, как хорек и
ласка, что и подтверждается охотниками-звероловами, но мне не удавалось
видеть своими глазами доказательств его хищности; кровожадности же хорька и
особенно ласки я много видел удивительных опытов (* Я рассказал в "Записках
ружейного охотника" о невероятной жадности и смелости ласки, подымающейся с
тетеревом на воздух и умерщвляющей зайца в снежной норе). Хорек, забравшись
в курятник, или утиный хлев, или в голубятню, никогда не удовольствуется
одною жертвою, а всегда задушит несколько кур, уток или голубей. Он
обыкновенно прокусывает шею у своей добычи, напивается крови, оставляет ее,
кидается на другую и таким образом умерщвляет иногда до десятка птиц; мясо
их остается нетронутым, но у многих бывают головы совсем отъедены и даже
две-три из них куда-то унесены; иногда же я находил кур, у которых череп и
мозг были съедены. Если хорек заедает по одной или не более двух птиц, что
случается довольно редко, то уже непременно уносит их головы. Довольно
трудно объяснить, отчего происходит у хорька такая разница в числе жертв и в
способе употребления в пищу своей добычи. Я слыхал от охотников, что одни
молодые хорьки отгрызают головы у птиц и выедают мозг, а старые пьют только
кровь и что, будучи умнее молодых, они умерщвляют только по одной или по две
штуки, для того чтобы долее пользоваться добычей. Но такому мнению
противоречат самые эти признаки: то есть, если старый хорек пьет только
кровь заеденных им птиц и умерщвляет не более одной или двух, не касаясь их
мяса, то отчего же я всегда находил, что если умерщвлена одна или две птицы,
то головы их непременно отгрызены или унесены? Итак, надобно искать другого
объяснения.
Горностаев и ласок редко ловят самострелами, потому что редко
попадаются их норы. Для ловли этих маленьких зверьков употребляют плашки и
стульчики. Плашка действительно есть не что иное, как плаха, то есть
половина бревна, в отрубе вершков четырех или пяти, расколотого посредине.
Отрубок такой плахи, в аршин или несколько более длиною, гладко вытесанный с
плоской стороны, накладывается на такую же плаху и пригоняется к ней плотно;
потом верхняя плаха поднимается на четверть или на полторы и, по известному
всем способу, настораживается сторожком, к которому привязана прикормка, или
приманка: опаленная мышь, какая-нибудь птичка или кусок ветчинного сала с
кожей, также опаленного на огне, для того чтобы запах прикормки был слышнее.
Задний конец плахи имеет продолбленную продолговатую дыру, сквозь которую
проходит колышек, крепко утвержденный в нижней плахе; это сделано с целию,
чтобы задний конец верхней плахи не мог соскочить; разумеется, верхняя плаха
поднимается и опускается на нем свободно. Зверек, почуяв лакомую пищу,
подходит и хватает ее зубами, сторожок соскакивает, верхняя плаха падает и
придавливает его.
Стульчиком называются две палочки, всегда из сырого тальника, каждая с
лишком аршин длиною, которые кладутся крест-накрест и связываются крепкою
бечевкою; потом концы их сгибаются вниз и также связываются веревочками, так
что все четыре ножки отстоят на четверть аршина одна от другой, отчего весь
инструмент и получает фигуру четвероножника, связанного вверху плотно; во
внутренние бока этих ножек набиваются волосяные
изгибающуюся змею. Вероятно, горностай так же хищен и злобен, как хорек и
ласка, что и подтверждается охотниками-звероловами, но мне не удавалось
видеть своими глазами доказательств его хищности; кровожадности же хорька и
особенно ласки я много видел удивительных опытов (* Я рассказал в "Записках
ружейного охотника" о невероятной жадности и смелости ласки, подымающейся с
тетеревом на воздух и умерщвляющей зайца в снежной норе). Хорек, забравшись
в курятник, или утиный хлев, или в голубятню, никогда не удовольствуется
одною жертвою, а всегда задушит несколько кур, уток или голубей. Он
обыкновенно прокусывает шею у своей добычи, напивается крови, оставляет ее,
кидается на другую и таким образом умерщвляет иногда до десятка птиц; мясо
их остается нетронутым, но у многих бывают головы совсем отъедены и даже
две-три из них куда-то унесены; иногда же я находил кур, у которых череп и
мозг были съедены. Если хорек заедает по одной или не более двух птиц, что
случается довольно редко, то уже непременно уносит их головы. Довольно
трудно объяснить, отчего происходит у хорька такая разница в числе жертв и в
способе употребления в пищу своей добычи. Я слыхал от охотников, что одни
молодые хорьки отгрызают головы у птиц и выедают мозг, а старые пьют только
кровь и что, будучи умнее молодых, они умерщвляют только по одной или по две
штуки, для того чтобы долее пользоваться добычей. Но такому мнению
противоречат самые эти признаки: то есть, если старый хорек пьет только
кровь заеденных им птиц и умерщвляет не более одной или двух, не касаясь их
мяса, то отчего же я всегда находил, что если умерщвлена одна или две птицы,
то головы их непременно отгрызены или унесены? Итак, надобно искать другого
объяснения.
Горностаев и ласок редко ловят самострелами, потому что редко
попадаются их норы. Для ловли этих маленьких зверьков употребляют плашки и
стульчики. Плашка действительно есть не что иное, как плаха, то есть
половина бревна, в отрубе вершков четырех или пяти, расколотого посредине.
Отрубок такой плахи, в аршин или несколько более длиною, гладко вытесанный с
плоской стороны, накладывается на такую же плаху и пригоняется к ней плотно;
потом верхняя плаха поднимается на четверть или на полторы и, по известному
всем способу, настораживается сторожком, к которому привязана прикормка, или
приманка: опаленная мышь, какая-нибудь птичка или кусок ветчинного сала с
кожей, также опаленного на огне, для того чтобы запах прикормки был слышнее.
Задний конец плахи имеет продолбленную продолговатую дыру, сквозь которую
проходит колышек, крепко утвержденный в нижней плахе; это сделано с целию,
чтобы задний конец верхней плахи не мог соскочить; разумеется, верхняя плаха
поднимается и опускается на нем свободно. Зверек, почуяв лакомую пищу,
подходит и хватает ее зубами, сторожок соскакивает, верхняя плаха падает и
придавливает его.
Стульчиком называются две палочки, всегда из сырого тальника, каждая с
лишком аршин длиною, которые кладутся крест-накрест и связываются крепкою
бечевкою; потом концы их сгибаются вниз и также связываются веревочками, так
что все четыре ножки отстоят на четверть аршина одна от другой, отчего весь
инструмент и получает фигуру четвероножника, связанного вверху плотно; во
внутренние бока этих ножек набиваются волосяные