всякий к нему способен: кроме верного глаза и верной,
сильной руки, надобно иметь много сметки и ловкости. Даже человек, имеющий
все эти качества и получивший подробные наставления от опытного бойца,
сначала будет ошибаться и, не попадая в настоящее место, станет попадать
близко к хвосту, или в конец рыбьей головы, или будет совершенно
промахиваться. Самое главное дело состоит в том, чтобы отгадать меру
расстояния, пункт, с которого тихое, медленное опущение остроги должно
мгновенно перейти в быстрый удар. Эту меру можно приблизительно положить от
полуторы до двух четвертей от рыбы. Острога опускается в воду не прямо над
рыбою, не отвесно, потому что в этом положении шест остроги и рука
человеческая закрыли бы рыбу, и уметить в нее было бы невозможно. Итак,
острога опускается сначала мимо рыбы и, когда подойдет к ней так близко, что
надобно уже ударить, - осторожно переносится на цель и направляется против
рыбьей спины. Самым лучшим ударом считается тот, который угодит в спину, не
далее как пальца на три от головы. Такой удар лишает возможности крупную
рыбу сильно биться и возиться на остроге, что непременно случится, если
острога попадет близко к хвосту или к концу рыла; в обоих этих случаях
большая рыба легко может сорваться и, несмотря на жестокие раны, от которых
впоследствии уснет, может уйти и лишить охотника богатой добычи. Даже удар в
самый лоб, случающийся очень редко, если не убьет рыбу наповал, дает ей
возможность и возиться, и сойти с остроги. Правящий веслом должен быть также
мастер своего дела, потому что управление лодкою во время плаванья за рыбою
с острогою - совсем не то, что плаванье на лодке в обыкновенное время; даже
весло нужно другое: несколько пошире, похожее на деревянную лопатку, но в то
же время самое легкое и сподручное. Лодка должна подвигаться вперед ровно,
тихо и без всякого волнения водяной поверхности; весло никогда не вынимается
из воды, и все повороты, все движения производятся под водою, подобно тому
как производит их своими веслообразными лапами гусь, лебедь и вся
водоплавающая птица. Чтобы дать более ясное и более полное понятие об этой
охоте, я опишу со всеми подробностями одну из моих самых замечательных и
добычливых поездок с острогою, в которой я, по молодости моих лет, был
только зрителем, а не действующим лицом.
Длинны, темны становились осенние ночи; морозы прохватили, остудили
воду, осадили на дно водяные травы: шмару, плесень и всякую плавающую на
поверхности дрянь; отстоялась и светла стала вода в полоях и заливах нашего
широкого пруда. Уже несколько времени поговаривали охотники, что "пора
ездить с острогою", собирались и, наконец, собрались; взяли и меня с собою.
Время стояло самое благоприятное, то есть было темно, слегка морозно и
совершенно тихо. Развели огонь на решетке, уложили в лодку все нужное,
уселись без шума, оттолкнулись от берега и поплыли по полоям. Огонь ярко
освещал только небольшое кругловатое пространство около решетки; даже нос
лодки освещался уже слабо; круг света скоро поглощался мраком, и еще темнее,
чернее казалась ночь, охватившая нас со всех сторон. Казалось, безграничное
пространство воды окружало нас; в густом мраке не видно было ни камышей, ни
плотины, ни берегов, одна лодка плыла в светлом круге. Я сидел спиною к
огню; лицо и весь образ рыбака с остро
сильной руки, надобно иметь много сметки и ловкости. Даже человек, имеющий
все эти качества и получивший подробные наставления от опытного бойца,
сначала будет ошибаться и, не попадая в настоящее место, станет попадать
близко к хвосту, или в конец рыбьей головы, или будет совершенно
промахиваться. Самое главное дело состоит в том, чтобы отгадать меру
расстояния, пункт, с которого тихое, медленное опущение остроги должно
мгновенно перейти в быстрый удар. Эту меру можно приблизительно положить от
полуторы до двух четвертей от рыбы. Острога опускается в воду не прямо над
рыбою, не отвесно, потому что в этом положении шест остроги и рука
человеческая закрыли бы рыбу, и уметить в нее было бы невозможно. Итак,
острога опускается сначала мимо рыбы и, когда подойдет к ней так близко, что
надобно уже ударить, - осторожно переносится на цель и направляется против
рыбьей спины. Самым лучшим ударом считается тот, который угодит в спину, не
далее как пальца на три от головы. Такой удар лишает возможности крупную
рыбу сильно биться и возиться на остроге, что непременно случится, если
острога попадет близко к хвосту или к концу рыла; в обоих этих случаях
большая рыба легко может сорваться и, несмотря на жестокие раны, от которых
впоследствии уснет, может уйти и лишить охотника богатой добычи. Даже удар в
самый лоб, случающийся очень редко, если не убьет рыбу наповал, дает ей
возможность и возиться, и сойти с остроги. Правящий веслом должен быть также
мастер своего дела, потому что управление лодкою во время плаванья за рыбою
с острогою - совсем не то, что плаванье на лодке в обыкновенное время; даже
весло нужно другое: несколько пошире, похожее на деревянную лопатку, но в то
же время самое легкое и сподручное. Лодка должна подвигаться вперед ровно,
тихо и без всякого волнения водяной поверхности; весло никогда не вынимается
из воды, и все повороты, все движения производятся под водою, подобно тому
как производит их своими веслообразными лапами гусь, лебедь и вся
водоплавающая птица. Чтобы дать более ясное и более полное понятие об этой
охоте, я опишу со всеми подробностями одну из моих самых замечательных и
добычливых поездок с острогою, в которой я, по молодости моих лет, был
только зрителем, а не действующим лицом.
Длинны, темны становились осенние ночи; морозы прохватили, остудили
воду, осадили на дно водяные травы: шмару, плесень и всякую плавающую на
поверхности дрянь; отстоялась и светла стала вода в полоях и заливах нашего
широкого пруда. Уже несколько времени поговаривали охотники, что "пора
ездить с острогою", собирались и, наконец, собрались; взяли и меня с собою.
Время стояло самое благоприятное, то есть было темно, слегка морозно и
совершенно тихо. Развели огонь на решетке, уложили в лодку все нужное,
уселись без шума, оттолкнулись от берега и поплыли по полоям. Огонь ярко
освещал только небольшое кругловатое пространство около решетки; даже нос
лодки освещался уже слабо; круг света скоро поглощался мраком, и еще темнее,
чернее казалась ночь, охватившая нас со всех сторон. Казалось, безграничное
пространство воды окружало нас; в густом мраке не видно было ни камышей, ни
плотины, ни берегов, одна лодка плыла в светлом круге. Я сидел спиною к
огню; лицо и весь образ рыбака с остро