ть, когда крупная капля холодно и
больно попадала мне в лицо... Итак, кроме путающего шума, капель внешним
образом беспокоит птицу и заставляет ее беспрестанно переходить с места на
место. Зато какая чудесная выходит стрельба вальдшнепов, когда они выбегут в
чистые луговины около леса или болотистые места около уремы. Впрочем, под
словом чистые не должно разуметь таких гладких мест, на которых негде было
бы спрятаться и притаиться. Вальдшнеп не маленькая птичка; ему нужны кочки,
некошеная крупная трава, межи, обросшие бобовником и чилизником, или
глубокие борозды рослых озимей, где бы можно было укрыться, и все это в
самом близком расстоянии от леса или кустов. Как скоро, хотя на время,
уймется дождь и перемежится капель, вальдшнепы перемещаются в лес, от
которого отдаляются редко далее нескольких сажен и куда сейчас возвращаются,
несмотря на дождь и капель, если будут спуганы. В это время вальдшнепы очень
смирны, сидят крепко, подпускают охотника близко и долго выдерживают стойку
собаки: очевидно, что тут бить их весьма нетрудно, особенно потому, что
вальдшнепы в мокрую погоду, сами мокрые от дождя, на открытом месте летают
тихо, как вороны: только очень плохой или слишком горячий охотник станет
давать в них промахи. Можно подумать, что такая простая, легкая стрельба не
доставит удовольствия настоящему, опытному и, разумеется, искусному стрелку,
но такая охота редка, кратковременна, вообще малодобычлива, имеет особенный
характер, и притом вальдшнеп такая завидная, дорогая добыча, что никогда не
теряет своего высокого достоинства. В этой охоте еще приятно то, что можно
видеть хорошую собаку во всей ее красоте и вполне ею любоваться. В лесу,
кустах, в камыше, высокой траве и осоке охотник почти не видит собаки, но
здесь она вся на виду. Вальдшнеп издает сильный запах, и все собаки очень
горячо по нем ищут. Только истинные охотники могут оценить всю прелесть этой
картины, когда собака, беспрестанно останавливаясь, подойдет, наконец,
вплоть к самому вальдшнепу, поднимет ногу и, дрожа, как в лихорадке,
устремив страстные, очарованные, как будто позеленевшие глаза на то место,
где сидит птица, станет иссеченным из камня истуканом, умрет на месте, как
выражаются охотники.
"8. ЗАЙЦЫ"
К числу дичи, как я уже сказал, принадлежат не одни птицы, но и звери,
как-то: медведи, олени, кабаны, дикие козы и зайцы. Мне хорошо известны
только зайцы, и о них-то я намерен поговорить теперь.
В Оренбургской губернии, да, кажется, и во всех Других, зайцы водятся
трех пород: русаки, беляки и тумаки. Я не причисляю к дичи земляного
зайчика, или тушканчика, которого в пищу не употребляют. Имя русака
происходит, вероятно, не от того, что он живет на Руси, а разве от того, что
и зимою хребет спины остается у него серый, как будто русый. Беляк,
очевидно, назван по совершенной белизне своей шерсти в зимнее время. Тумак,
происходя от совокупления русака с беляком, получил имя, обличающее его
происхождение: слово тумак значит помесь. Обыкновенное местопребывание
русака и тумака - степь или безлесные горы, беляка - лес. Но всегда есть
исключения: иногда и в степи попадаются беляки, иногда и в лесных местах,
как, например, около Москвы, водятся русаки, только они почти никогда не
ложатся на дневку в большом лесу, а всегда на открытых местах или в мелком
куст
больно попадала мне в лицо... Итак, кроме путающего шума, капель внешним
образом беспокоит птицу и заставляет ее беспрестанно переходить с места на
место. Зато какая чудесная выходит стрельба вальдшнепов, когда они выбегут в
чистые луговины около леса или болотистые места около уремы. Впрочем, под
словом чистые не должно разуметь таких гладких мест, на которых негде было
бы спрятаться и притаиться. Вальдшнеп не маленькая птичка; ему нужны кочки,
некошеная крупная трава, межи, обросшие бобовником и чилизником, или
глубокие борозды рослых озимей, где бы можно было укрыться, и все это в
самом близком расстоянии от леса или кустов. Как скоро, хотя на время,
уймется дождь и перемежится капель, вальдшнепы перемещаются в лес, от
которого отдаляются редко далее нескольких сажен и куда сейчас возвращаются,
несмотря на дождь и капель, если будут спуганы. В это время вальдшнепы очень
смирны, сидят крепко, подпускают охотника близко и долго выдерживают стойку
собаки: очевидно, что тут бить их весьма нетрудно, особенно потому, что
вальдшнепы в мокрую погоду, сами мокрые от дождя, на открытом месте летают
тихо, как вороны: только очень плохой или слишком горячий охотник станет
давать в них промахи. Можно подумать, что такая простая, легкая стрельба не
доставит удовольствия настоящему, опытному и, разумеется, искусному стрелку,
но такая охота редка, кратковременна, вообще малодобычлива, имеет особенный
характер, и притом вальдшнеп такая завидная, дорогая добыча, что никогда не
теряет своего высокого достоинства. В этой охоте еще приятно то, что можно
видеть хорошую собаку во всей ее красоте и вполне ею любоваться. В лесу,
кустах, в камыше, высокой траве и осоке охотник почти не видит собаки, но
здесь она вся на виду. Вальдшнеп издает сильный запах, и все собаки очень
горячо по нем ищут. Только истинные охотники могут оценить всю прелесть этой
картины, когда собака, беспрестанно останавливаясь, подойдет, наконец,
вплоть к самому вальдшнепу, поднимет ногу и, дрожа, как в лихорадке,
устремив страстные, очарованные, как будто позеленевшие глаза на то место,
где сидит птица, станет иссеченным из камня истуканом, умрет на месте, как
выражаются охотники.
"8. ЗАЙЦЫ"
К числу дичи, как я уже сказал, принадлежат не одни птицы, но и звери,
как-то: медведи, олени, кабаны, дикие козы и зайцы. Мне хорошо известны
только зайцы, и о них-то я намерен поговорить теперь.
В Оренбургской губернии, да, кажется, и во всех Других, зайцы водятся
трех пород: русаки, беляки и тумаки. Я не причисляю к дичи земляного
зайчика, или тушканчика, которого в пищу не употребляют. Имя русака
происходит, вероятно, не от того, что он живет на Руси, а разве от того, что
и зимою хребет спины остается у него серый, как будто русый. Беляк,
очевидно, назван по совершенной белизне своей шерсти в зимнее время. Тумак,
происходя от совокупления русака с беляком, получил имя, обличающее его
происхождение: слово тумак значит помесь. Обыкновенное местопребывание
русака и тумака - степь или безлесные горы, беляка - лес. Но всегда есть
исключения: иногда и в степи попадаются беляки, иногда и в лесных местах,
как, например, около Москвы, водятся русаки, только они почти никогда не
ложатся на дневку в большом лесу, а всегда на открытых местах или в мелком
куст