в
узком месте, не заметит большей части пролетающих вальдшнепов, а когда и
заметит, то не успеет поднять ружья и прицелиться. Этот крик разделяется,
так сказать, на две ноты или на два колена: первое состоит из хриплых,
коротких звуков, повторяющихся раза три, а второе - из несколько
продолженного звука, похожего на слог ису. Во всякое другое время, кроме
тяги, вальдшнепы не издают никакого голоса. В тех местах, где их водится
много и где места для стоек удобны, стрельба на тяге довольно весела,
особенно целым обществом охотников. Только в этом случае можно допустить,
что чем больше стрелков, тем лучше: расставленные по своим местам, они друг
другу не мешают, а помогают, потому что, испуганный выстрелом одного
охотника, вальдшнеп налетит на другого, а от другого на третьего и так
далее, и кто-нибудь да убьет его. Если общество велико и вальдшнепов много,
то выстрелы раздаются беспрестанно, как беглый ружейный огонь; иногда лесное
эхо звучно повторяет их в тонком прохладном весеннем воздухе, раскатывая
отголоски по лесным оврагам; с изумлением останавливается проезжий или
прохожий, удивляясь такой частой и горячей стрельбе, похожей на перестрелку
с неприятелем в передовой цепи. Ночная темнота прекращает стрельбу. Сходятся
охотники; с напряженным вниманием устремляются глаза каждого на ягдташи
своих товарищей, стараясь разглядеть в темноте: много ли добычи у других?
Громко и весело рассказывает про свою удачу один, с досадою - про свои
неудачи другой. Впрочем, эта охота никогда не бывает очень добычлива
относительно к числу охотников и нейдет в сравнение со стрельбою на высыпках
даже весенних, а об осенних и говорить нечего: самому счастливому охотнику
редко удастся убить на тяге более двух пар, а некоторым не достанется ни
одной штуки. Очевидно, что в одиночку такая охота не заманчива, хотя очень
спокойна: можно курить, сидеть, прохаживаться, даже лежать, если угодно, но
она уже слишком недобычлива и даже может быть скучновата, потому что иногда
лет вальдшнепов располагается весьма неудачно: во всех направлениях слышны
их голоса, а именно на то место, где стоит охотник, не налетит в меру ни
один, и, простояв часа три, охотник принужден будет воротиться домой, не
разрядив даже ружья. - Но я любил изредка стоять на тяге и один, выбирая для
этого ясные и тихие майские вечера. В погоду сумрачную и ветреную
вальдшнепов не разглядишь и не расслышишь, да они мало и тянут. Теплый,
весенний или почти летний вечер в исходе мая именно в чернолесье имеет
невыразимую прелесть: деревья и кусты только что распустились, особенно липа
и дуб, которые распускаются поздно; по захождении солнца весь воздух
наполняется тонким благовонием молодых листьев, заглушаемым иногда густым
потоком запаха цветущей черемухи. Всякая птица, от соловья до голубенького
крошечного бесочка, горячо и торопливо поет свои вечерние песни, умолкая
постепенно вместе с темнеющими сумерками, которые в лесу ложатся ранее и
быстрее. Наконец, все утихнет, наступит совершенная тишина: слышны не только
прыжки зайца, но даже шелест маленьких зверьков. Невольно задумаешься иногда
и вздрогнешь, услыхав хриплый голос вальдшнепа, который, с приближением его,
становится час от часу явственнее... исчезли и распускающийся лес, и чудный
вечер, и вся природа!.. С каким волнением, бывало, жде
узком месте, не заметит большей части пролетающих вальдшнепов, а когда и
заметит, то не успеет поднять ружья и прицелиться. Этот крик разделяется,
так сказать, на две ноты или на два колена: первое состоит из хриплых,
коротких звуков, повторяющихся раза три, а второе - из несколько
продолженного звука, похожего на слог ису. Во всякое другое время, кроме
тяги, вальдшнепы не издают никакого голоса. В тех местах, где их водится
много и где места для стоек удобны, стрельба на тяге довольно весела,
особенно целым обществом охотников. Только в этом случае можно допустить,
что чем больше стрелков, тем лучше: расставленные по своим местам, они друг
другу не мешают, а помогают, потому что, испуганный выстрелом одного
охотника, вальдшнеп налетит на другого, а от другого на третьего и так
далее, и кто-нибудь да убьет его. Если общество велико и вальдшнепов много,
то выстрелы раздаются беспрестанно, как беглый ружейный огонь; иногда лесное
эхо звучно повторяет их в тонком прохладном весеннем воздухе, раскатывая
отголоски по лесным оврагам; с изумлением останавливается проезжий или
прохожий, удивляясь такой частой и горячей стрельбе, похожей на перестрелку
с неприятелем в передовой цепи. Ночная темнота прекращает стрельбу. Сходятся
охотники; с напряженным вниманием устремляются глаза каждого на ягдташи
своих товарищей, стараясь разглядеть в темноте: много ли добычи у других?
Громко и весело рассказывает про свою удачу один, с досадою - про свои
неудачи другой. Впрочем, эта охота никогда не бывает очень добычлива
относительно к числу охотников и нейдет в сравнение со стрельбою на высыпках
даже весенних, а об осенних и говорить нечего: самому счастливому охотнику
редко удастся убить на тяге более двух пар, а некоторым не достанется ни
одной штуки. Очевидно, что в одиночку такая охота не заманчива, хотя очень
спокойна: можно курить, сидеть, прохаживаться, даже лежать, если угодно, но
она уже слишком недобычлива и даже может быть скучновата, потому что иногда
лет вальдшнепов располагается весьма неудачно: во всех направлениях слышны
их голоса, а именно на то место, где стоит охотник, не налетит в меру ни
один, и, простояв часа три, охотник принужден будет воротиться домой, не
разрядив даже ружья. - Но я любил изредка стоять на тяге и один, выбирая для
этого ясные и тихие майские вечера. В погоду сумрачную и ветреную
вальдшнепов не разглядишь и не расслышишь, да они мало и тянут. Теплый,
весенний или почти летний вечер в исходе мая именно в чернолесье имеет
невыразимую прелесть: деревья и кусты только что распустились, особенно липа
и дуб, которые распускаются поздно; по захождении солнца весь воздух
наполняется тонким благовонием молодых листьев, заглушаемым иногда густым
потоком запаха цветущей черемухи. Всякая птица, от соловья до голубенького
крошечного бесочка, горячо и торопливо поет свои вечерние песни, умолкая
постепенно вместе с темнеющими сумерками, которые в лесу ложатся ранее и
быстрее. Наконец, все утихнет, наступит совершенная тишина: слышны не только
прыжки зайца, но даже шелест маленьких зверьков. Невольно задумаешься иногда
и вздрогнешь, услыхав хриплый голос вальдшнепа, который, с приближением его,
становится час от часу явственнее... исчезли и распускающийся лес, и чудный
вечер, и вся природа!.. С каким волнением, бывало, жде