ых тетеревов кончилась, но через месяц начнется
другая стрельба. В этот промежуток трудно добывать тетеревов: они кроются в
лесу. Между тем молодые тетерева вырастут совершенно: косачи получат свой
темный, с синим отливом, первогодный цвет; косицы в хвостах вытянутся и
расправятся как следует. Отдельные семьи, то есть выводки, собираются
сначала в маленькие общества, в небольшие стаи, а потом в огромные станицы.
По утрам и вечерам летают они в поля на хлебные скирды и копны; особенно
любят гречу, называемую в Оренбургской губернии дикушей, и упорно продолжают
посещать десятины, где она была посеяна, хотя греча давно обмолочена и
остались только кучи соломы. В конце сентября деревья начинают сильно
облетать, и тетерева уже садятся на них по утрам и вечерам. Начинается
осенняя охота.
Стрельба тетеревов в осень no-голу, или по черностопу, как говорят
охотники, а также по первозимью, по неглубокому еще снегу, имеет свой
особенный характер. Она называется: стрельба с подъезда. Осенние дожди,
утренние морозы и ветры обнажили деревья. Намоченная земля сделалась мягка,
и подъезжать к тетеревам стало удобно, не шумно даже на колесах. Но вот,
наконец, первый пушистый снег покрывает землю - и вот лучшее время подъезда.
Уже шесть часов утра, а еще совершенно темно. Охотник давно проснулся,
давно встал и оделся со свечкой. Ружье и все охотничьи вещи и припасы с
вечера приготовлены и лежат на особом столе. Лошади поданы. Места стрельбы
не близки, рассвенет дорогой, пора ехать. Он садится в невысокие сани с
широкими наклестками, чтоб ловко было, прицеливаясь, опереться на них
локтем, и бережно закрывает ружье суконным чехлом или просто шинелью, чтоб
не заметало его снегом из-под конских копыт. Полетела бойкая тройка (*
Странным покажется подъезд к тетеревам тройкой: но это особенность
Оренбургской губернии, тамошних расстояний и охотников. Без преувеличения
могу сказать, что я и другие охотники часто делывали до обеда, то есть до
второго часа, по пятьдесят верст, гоняясь за улетающими стаями тетеревов и
ошибаясь иногда в их направлении. Если снег не мелок (а мы езжали до
глубокого снега), то на одной лошади далеко не уедешь. Притом очень часто
ездишь, бывало, до поздних сумерек. Нет сомнения, что лучше подъезжать в
одну лошадь; по мелкому лесу, кустам и опушкам гораздо удобнее проезжать в
одиночку, да и тетерева менее боятся одной лошади, чем. двух или трех
вместе, ибо они привыкли видеть одноконные телеги и дровни, на которых
крестьяне ездят запретами и сеном. Но со всем тем, только отъездя осень на
тройке отличных, крепких лошадей, можно убить такое количество тетревов,
какое бивал я и другие охотники: триста тук в, одну осень - это было делом
обыкновенным. В 1816 году с исхода сентября до 6 декабря, я убил с подъезда
около пятисот тетеревов). Везде путь по первому мелкому снегу: горы и овраги
не помеха простому и крепкому устройству охотничьих саней. Вот, наконец, и
хлебные поля, еще не совсем занесенные снегом, куда тетерева повадились
летать за лакомою, сытною пищею; вот и опушки леса, молодые осиновые и
березовые зарости, в которых тетерева непременно ночуют, если большой ястреб
или беркут не угнал их накануне куда-нибудь подальше. Здесь надобно
остановиться: лошадям вздохнуть и самому охотнику осмотреться и подожда
другая стрельба. В этот промежуток трудно добывать тетеревов: они кроются в
лесу. Между тем молодые тетерева вырастут совершенно: косачи получат свой
темный, с синим отливом, первогодный цвет; косицы в хвостах вытянутся и
расправятся как следует. Отдельные семьи, то есть выводки, собираются
сначала в маленькие общества, в небольшие стаи, а потом в огромные станицы.
По утрам и вечерам летают они в поля на хлебные скирды и копны; особенно
любят гречу, называемую в Оренбургской губернии дикушей, и упорно продолжают
посещать десятины, где она была посеяна, хотя греча давно обмолочена и
остались только кучи соломы. В конце сентября деревья начинают сильно
облетать, и тетерева уже садятся на них по утрам и вечерам. Начинается
осенняя охота.
Стрельба тетеревов в осень no-голу, или по черностопу, как говорят
охотники, а также по первозимью, по неглубокому еще снегу, имеет свой
особенный характер. Она называется: стрельба с подъезда. Осенние дожди,
утренние морозы и ветры обнажили деревья. Намоченная земля сделалась мягка,
и подъезжать к тетеревам стало удобно, не шумно даже на колесах. Но вот,
наконец, первый пушистый снег покрывает землю - и вот лучшее время подъезда.
Уже шесть часов утра, а еще совершенно темно. Охотник давно проснулся,
давно встал и оделся со свечкой. Ружье и все охотничьи вещи и припасы с
вечера приготовлены и лежат на особом столе. Лошади поданы. Места стрельбы
не близки, рассвенет дорогой, пора ехать. Он садится в невысокие сани с
широкими наклестками, чтоб ловко было, прицеливаясь, опереться на них
локтем, и бережно закрывает ружье суконным чехлом или просто шинелью, чтоб
не заметало его снегом из-под конских копыт. Полетела бойкая тройка (*
Странным покажется подъезд к тетеревам тройкой: но это особенность
Оренбургской губернии, тамошних расстояний и охотников. Без преувеличения
могу сказать, что я и другие охотники часто делывали до обеда, то есть до
второго часа, по пятьдесят верст, гоняясь за улетающими стаями тетеревов и
ошибаясь иногда в их направлении. Если снег не мелок (а мы езжали до
глубокого снега), то на одной лошади далеко не уедешь. Притом очень часто
ездишь, бывало, до поздних сумерек. Нет сомнения, что лучше подъезжать в
одну лошадь; по мелкому лесу, кустам и опушкам гораздо удобнее проезжать в
одиночку, да и тетерева менее боятся одной лошади, чем. двух или трех
вместе, ибо они привыкли видеть одноконные телеги и дровни, на которых
крестьяне ездят запретами и сеном. Но со всем тем, только отъездя осень на
тройке отличных, крепких лошадей, можно убить такое количество тетревов,
какое бивал я и другие охотники: триста тук в, одну осень - это было делом
обыкновенным. В 1816 году с исхода сентября до 6 декабря, я убил с подъезда
около пятисот тетеревов). Везде путь по первому мелкому снегу: горы и овраги
не помеха простому и крепкому устройству охотничьих саней. Вот, наконец, и
хлебные поля, еще не совсем занесенные снегом, куда тетерева повадились
летать за лакомою, сытною пищею; вот и опушки леса, молодые осиновые и
березовые зарости, в которых тетерева непременно ночуют, если большой ястреб
или беркут не угнал их накануне куда-нибудь подальше. Здесь надобно
остановиться: лошадям вздохнуть и самому охотнику осмотреться и подожда