сту дерево; она любит почву сырую и обыкновенно густо растет по берегам
небольших речек и ручьев, если же грунт болотист, то покрывает и гористые
скаты. Ольха достигает довольно большого роста и толщины, но дерево ее
мягко, хрупко и непрочно; однако столяры употребляют его, распилив на
филенки, для обклейки разной мебели); там, кроме черемухи и рябины, много
всяких кустов: калины, жимолости, боярышника, тальника, смородины и других.
Эти-то уремы особенно мне нравятся. Многие деревья и предпочтительно таловые
кусты пронизаны, протканы и живописно обвиты до самого верха цепкими
побегами дикого хмеля и обвешаны сначала его зелеными листьями, похожими на
виноградные листья, а потом палевыми, золотыми шишками, похожими на
виноградные кисти, внутри которых таятся мелкие, круглые, горькие на вкус,
хмельные семена. Множество соловьев, варакушек и всяких певчих птичек живет
в зеленых, густорастущих кустах такой уремы. Соловьи заглушают всех. День и
ночь не умолкают их свисты и раскаты. Садится солнце, и ночники сменяют до
утра усталых денных соловьев. Только там, при легком шуме бегущей реки,
посреди цветущих и зеленеющих деревьев и кустов, теплом и благовонием
дышащей ночи, имеют полный смысл и обаятельную силу соловьиные песни... но
они болезненно действуют на душу, когда слышишь их на улице, в пыли и шуме
экипажей, или в душной комнате, в говоре людских речей.
По небольшим рекам и речкам, особенно по низменной и болотистой почве,
уремы состоят из одной ольхи и таловых кустов, по большей части сквозь
проросших мелким камышом. Изредка кое-где торчат кривобокие березы, которые
не боятся мокрых мест, равно как и сухих. Такие уремы бывают особенно густы,
часты и болотисты, иногда имеют довольно маленьких озерков и представляют
полное удобство к выводу детей для всей болотной и водяной дичи; всякие
звери и зверьки находят в них также безопасное убежище (* В Оренбургской
губернии урему, поросшую разными мелкими кустиками, постоянно заливаемую,
занимаемую весной полою водою, называют иногда займищем; а урему, состоящую
исключительно из одних таловых кустов, плотно растущих, - талы).
И этот лес, так поверхностно, недостаточно мною описанный, эту красу
земли, прохладу в зной, жилище зверей и птиц, лес, из которого мы строим
дома и которым греемся в долгие жестокие зимы, - не бережем мы в высочайшей
степени. Мы богаты лесами, но богатство вводит нас в мотовство, а с ним
недалеко до бедности: срубить дерево без всякой причины у нас ничего не
значит. Положим, что в настоящих лесных губерниях, при всем старании не так
многочисленного их населения, лесу не выведут, но во многих других местах,
где некогда росли леса, остались голые степи, и солома заменила дрова. То же
может случиться и в Оренбургской губернии. Не говорю о том, что крестьяне
вообще поступают безжалостно с лесом, что вместо валежника и бурелома,
бесполезно тлеющего, за которым надобно похлопотать, потому что он толст и
тяжел, крестьяне обыкновенно рубят на дрова молодой лес; что у старых дерев
обрубают на топливо одни сучья и вершину, а голые стволы оставляют сохнуть и
гнить; что косят траву или пасут стада без всякой необходимости там, где
пошли молодые лесные побеги и даже зарости. Все это еще не в такой степени
губительно, как выварка поташа и сиденье, или сидка, дегтя: для поташа
пережигают в золу пр
небольших речек и ручьев, если же грунт болотист, то покрывает и гористые
скаты. Ольха достигает довольно большого роста и толщины, но дерево ее
мягко, хрупко и непрочно; однако столяры употребляют его, распилив на
филенки, для обклейки разной мебели); там, кроме черемухи и рябины, много
всяких кустов: калины, жимолости, боярышника, тальника, смородины и других.
Эти-то уремы особенно мне нравятся. Многие деревья и предпочтительно таловые
кусты пронизаны, протканы и живописно обвиты до самого верха цепкими
побегами дикого хмеля и обвешаны сначала его зелеными листьями, похожими на
виноградные листья, а потом палевыми, золотыми шишками, похожими на
виноградные кисти, внутри которых таятся мелкие, круглые, горькие на вкус,
хмельные семена. Множество соловьев, варакушек и всяких певчих птичек живет
в зеленых, густорастущих кустах такой уремы. Соловьи заглушают всех. День и
ночь не умолкают их свисты и раскаты. Садится солнце, и ночники сменяют до
утра усталых денных соловьев. Только там, при легком шуме бегущей реки,
посреди цветущих и зеленеющих деревьев и кустов, теплом и благовонием
дышащей ночи, имеют полный смысл и обаятельную силу соловьиные песни... но
они болезненно действуют на душу, когда слышишь их на улице, в пыли и шуме
экипажей, или в душной комнате, в говоре людских речей.
По небольшим рекам и речкам, особенно по низменной и болотистой почве,
уремы состоят из одной ольхи и таловых кустов, по большей части сквозь
проросших мелким камышом. Изредка кое-где торчат кривобокие березы, которые
не боятся мокрых мест, равно как и сухих. Такие уремы бывают особенно густы,
часты и болотисты, иногда имеют довольно маленьких озерков и представляют
полное удобство к выводу детей для всей болотной и водяной дичи; всякие
звери и зверьки находят в них также безопасное убежище (* В Оренбургской
губернии урему, поросшую разными мелкими кустиками, постоянно заливаемую,
занимаемую весной полою водою, называют иногда займищем; а урему, состоящую
исключительно из одних таловых кустов, плотно растущих, - талы).
И этот лес, так поверхностно, недостаточно мною описанный, эту красу
земли, прохладу в зной, жилище зверей и птиц, лес, из которого мы строим
дома и которым греемся в долгие жестокие зимы, - не бережем мы в высочайшей
степени. Мы богаты лесами, но богатство вводит нас в мотовство, а с ним
недалеко до бедности: срубить дерево без всякой причины у нас ничего не
значит. Положим, что в настоящих лесных губерниях, при всем старании не так
многочисленного их населения, лесу не выведут, но во многих других местах,
где некогда росли леса, остались голые степи, и солома заменила дрова. То же
может случиться и в Оренбургской губернии. Не говорю о том, что крестьяне
вообще поступают безжалостно с лесом, что вместо валежника и бурелома,
бесполезно тлеющего, за которым надобно похлопотать, потому что он толст и
тяжел, крестьяне обыкновенно рубят на дрова молодой лес; что у старых дерев
обрубают на топливо одни сучья и вершину, а голые стволы оставляют сохнуть и
гнить; что косят траву или пасут стада без всякой необходимости там, где
пошли молодые лесные побеги и даже зарости. Все это еще не в такой степени
губительно, как выварка поташа и сиденье, или сидка, дегтя: для поташа
пережигают в золу пр