арей; разумеется, я говорю об охоте в позднюю осень или по первозимью и
преимущественно о косачах.
Я уже сказал, что глухарь необыкновенно пуглив и осторожен. Он любит
садиться на вершинах огромных сосен, особенно растущих по неприступным
оврагам и горам. Разумеется, сидя на таком месте, он совершенно безопасен от
ружья охотника: если вы подъедете или подойдете близко к сосне, то нижние
ветви закроют его и вам ничего не будет видно, если же отойдете подальше и
глухарь сделается виден, то расстояние будет так велико, что нет никакой
возможности убить дробью такую большую и крепкую птицу, хотя бы ружье было
заряжено безымянкой или нулем. Из этого следует, что стрельба глухарей самая
трудная и тяжелая, особенно косачей, ибо курочки гораздо смирнее, слабее и
чаще садятся на невысокие деревья. Всего удобнее бить глухих косачей
маленькой пулей из винтовки, что и делают не только сибирские
стрелки-звероловы, но и вотяки и черемисы в Вятской и Пермской губерниях. Но
многие ли из обыкновенных наших ружейных охотников умеют стрелять мастерски
из винтовки? Тут не помогут проворство, ловкость и даже меткость глаза; ко
всему этому тут необходима в высшей степени верная рука. Я знаю это по себе:
я был хороший стрелок дробью из ружья, а пулей из винтовки или штуцера не
мог попасть и близко цели; то же можно сказать о большей части хороших
охотников. Впрочем, страстная охота, несмотря на трудности, все
преодолевает; она имеет железное терпение, и я нередко из обыкновенного
ружья, обыкновенной гусиной дробью убивал штук до шести глухарей в одно
утро. Подъехать в меру на санях или дрожках редко удавалось по неудобству
местности, и я подкрадывался к глухарям из-за деревьев; если тетерева
совершенно не видно и стрелять нельзя, то я подбегал под самое дерево и
спугивал глухаря, для чего иногда жертвовал одним выстрелом своего
двуствольного ружья, а другим убивал дорогую добычу в лет, целя по крыльям;
но для этого нужно, чтоб дерево было не слишком высоко. Употреблял я также с
успехом и другой маневр: заметив, по первому улетевшему глухарю, то
направление, куда должны улететь и другие, - ибо у всех тетеревов неизменный
обычай: куда улетел один, туда лететь и всем, - я становился на самом
пролете, а товарища-охотника или кучера с лошадьми посылал пугать остальных
глухарей. Долго приходилось иногда ждать и зябнуть, стоя смирно на одном
месте; горы и овраги надобно было далеко обходить или объезжать, чтобы
спугнуть глухих тетеревов, но зато мне удавалось из небольшой стаи убивать
по две штуки. Это особенно удобно потому, что глухарь, слетев с высокой
сосны, всегда возьмет книзу и летит в вышину обыкновенных дерев:
следовательно, мера не далека, если он полетит прямо над вами или недалеко
от вас. Нечего и говорить, что довольно случалось промахов и еще больше
подбитых глухарей, которых, ходя и ездя по одним и тем же местам по
нескольку дней сряду, я нахаживал иногда на другой день мертвыми. Надобно
признаться, что при осенней стрельбе глухарей по большей части только те
достаются в руки, у которых переломлены крылья: этому причиной не одна их
крепость, а неудобства стрельбы от высоких, густыми иглами покрытых сосен.
Очевидно, как внимательно надобно смотреть - не подбит ли глухарь, не отстал
ли от других? нет ли крови на снегу по на
преимущественно о косачах.
Я уже сказал, что глухарь необыкновенно пуглив и осторожен. Он любит
садиться на вершинах огромных сосен, особенно растущих по неприступным
оврагам и горам. Разумеется, сидя на таком месте, он совершенно безопасен от
ружья охотника: если вы подъедете или подойдете близко к сосне, то нижние
ветви закроют его и вам ничего не будет видно, если же отойдете подальше и
глухарь сделается виден, то расстояние будет так велико, что нет никакой
возможности убить дробью такую большую и крепкую птицу, хотя бы ружье было
заряжено безымянкой или нулем. Из этого следует, что стрельба глухарей самая
трудная и тяжелая, особенно косачей, ибо курочки гораздо смирнее, слабее и
чаще садятся на невысокие деревья. Всего удобнее бить глухих косачей
маленькой пулей из винтовки, что и делают не только сибирские
стрелки-звероловы, но и вотяки и черемисы в Вятской и Пермской губерниях. Но
многие ли из обыкновенных наших ружейных охотников умеют стрелять мастерски
из винтовки? Тут не помогут проворство, ловкость и даже меткость глаза; ко
всему этому тут необходима в высшей степени верная рука. Я знаю это по себе:
я был хороший стрелок дробью из ружья, а пулей из винтовки или штуцера не
мог попасть и близко цели; то же можно сказать о большей части хороших
охотников. Впрочем, страстная охота, несмотря на трудности, все
преодолевает; она имеет железное терпение, и я нередко из обыкновенного
ружья, обыкновенной гусиной дробью убивал штук до шести глухарей в одно
утро. Подъехать в меру на санях или дрожках редко удавалось по неудобству
местности, и я подкрадывался к глухарям из-за деревьев; если тетерева
совершенно не видно и стрелять нельзя, то я подбегал под самое дерево и
спугивал глухаря, для чего иногда жертвовал одним выстрелом своего
двуствольного ружья, а другим убивал дорогую добычу в лет, целя по крыльям;
но для этого нужно, чтоб дерево было не слишком высоко. Употреблял я также с
успехом и другой маневр: заметив, по первому улетевшему глухарю, то
направление, куда должны улететь и другие, - ибо у всех тетеревов неизменный
обычай: куда улетел один, туда лететь и всем, - я становился на самом
пролете, а товарища-охотника или кучера с лошадьми посылал пугать остальных
глухарей. Долго приходилось иногда ждать и зябнуть, стоя смирно на одном
месте; горы и овраги надобно было далеко обходить или объезжать, чтобы
спугнуть глухих тетеревов, но зато мне удавалось из небольшой стаи убивать
по две штуки. Это особенно удобно потому, что глухарь, слетев с высокой
сосны, всегда возьмет книзу и летит в вышину обыкновенных дерев:
следовательно, мера не далека, если он полетит прямо над вами или недалеко
от вас. Нечего и говорить, что довольно случалось промахов и еще больше
подбитых глухарей, которых, ходя и ездя по одним и тем же местам по
нескольку дней сряду, я нахаживал иногда на другой день мертвыми. Надобно
признаться, что при осенней стрельбе глухарей по большей части только те
достаются в руки, у которых переломлены крылья: этому причиной не одна их
крепость, а неудобства стрельбы от высоких, густыми иглами покрытых сосен.
Очевидно, как внимательно надобно смотреть - не подбит ли глухарь, не отстал
ли от других? нет ли крови на снегу по на