.
8) Всего труднее стрелять птицу, летящую прямо и низко на охотника,
потому что необходимо совершенно закрыть ее дулом ружья и спускать курок в
самое мгновение этого закрытия. Если местность позволяет, лучше пропустить
птицу и ударить ее вдогонку.
9) В птицу, летящую высоко и прямо над головой охотника, так что ружье
надобно поставить перпендикулярно, должно метить в голову.
Всякие другие наставления или советы, которых можно наговорить много, я
считаю совершенно излишними. Прошу только всех молодых горячих охотников,
начинающих стрелять, не приходить в отчаяние, если первые их опыты будут
неудачны. Даю только еще один совет, с большою пользою испытанный мною на
себе, даю его тем охотникам, горячность которых не проходит с годами: как
скоро поле началось неудачно, то есть сряду дано пять, шесть и более
промахов на близком расстоянии и охотник чувствует, что разгорячился, -
отозвать собаку, перестать стрелять и по крайней мере на полчаса присесть,
прилечь и отдохнуть.
Вот все, что я счел за нужное сказать о технической части ружейной
охоты. Может быть, и этого не стоило бы говорить, особенно печатно, но
читатель вправе пропустить эти страницы.
В заключение я должен отчасти повторить сказанное мною в предисловии к
"Запискам об уженье": книжка моя не трактат о ружейной охоте, не натуральная
история всех родов дичи. Моя книжка ни больше ни меньше, как простые записки
страстного охотника и наблюдателя: иногда довольно подробные и полные,
иногда поверхностные и односторонние, но всегда добросовестные. Ружейных
охотников много на Руси, и я не сомневаюсь в их сочувствии (* Печатая мою
книгу третьим изданием, я должен с благодарностью сказать, что не обманулся
в надежде на сочувствие охотников и вообще всех образованных людей. Лестных
отзывов было много. Мой скромный труд получил от всех такой благосклонный
прием, такую высокую оценку, каких я не смел ожидать). Ученые натуралисты
могут смело полагаться на мои слова: никогда вероятных предположений не
выдаю я за факты и чего не видел своими глазами, того не утверждаю.
"ПРОЛЕТ И ПРИЛЕТ ДИЧИ"
Самое дорогое, поэтическое время для ружейного охотника - весна: пролет
и прилет птицы! Целую зиму поглядывал он с замирающим сердцем на висящие в
покое ружья, особенно на любимое ружье. Не один раз, без всякой надобности,
были вымыты стволы, перечищены и перемазаны замки. Наконец, проходит долгая,
скучная, буранная зима. Февраль навалил сугробы снега: с утоптанной тропинки
шагу нельзя ступить в сторону. Правда, рано утром, и то уже в исходе марта,
можно и без лыж ходить по насту, который иногда бывает так крепок, что скачи
куда угодно хоть на тройке; можно подкрасться как-нибудь из-за деревьев к
начинающему глухо токовать краснобровому косачу; можно нечаянно наткнуться и
взбудить чернохвостого русака с ремнем пестрой крымской мерлушки по спине
или чисто белого как снег беляка: он еще не начал сереть, хотя уже волос
лезет; можно на пищик (* Пищиком называется маленькая дудочка из гусиного
пера или кожи с липового прутика, на котором издают ртом писк, похожий па
голос самки рябца) подозвать рябчика - и кусок свежей, неперемерзлой дичины
может попасть к вам на стол...
Но ненадежны мартовские утренники, неверен путь по насту, особенно в
красный день. Как скоро обогреет хорошенько солнце - снежн
8) Всего труднее стрелять птицу, летящую прямо и низко на охотника,
потому что необходимо совершенно закрыть ее дулом ружья и спускать курок в
самое мгновение этого закрытия. Если местность позволяет, лучше пропустить
птицу и ударить ее вдогонку.
9) В птицу, летящую высоко и прямо над головой охотника, так что ружье
надобно поставить перпендикулярно, должно метить в голову.
Всякие другие наставления или советы, которых можно наговорить много, я
считаю совершенно излишними. Прошу только всех молодых горячих охотников,
начинающих стрелять, не приходить в отчаяние, если первые их опыты будут
неудачны. Даю только еще один совет, с большою пользою испытанный мною на
себе, даю его тем охотникам, горячность которых не проходит с годами: как
скоро поле началось неудачно, то есть сряду дано пять, шесть и более
промахов на близком расстоянии и охотник чувствует, что разгорячился, -
отозвать собаку, перестать стрелять и по крайней мере на полчаса присесть,
прилечь и отдохнуть.
Вот все, что я счел за нужное сказать о технической части ружейной
охоты. Может быть, и этого не стоило бы говорить, особенно печатно, но
читатель вправе пропустить эти страницы.
В заключение я должен отчасти повторить сказанное мною в предисловии к
"Запискам об уженье": книжка моя не трактат о ружейной охоте, не натуральная
история всех родов дичи. Моя книжка ни больше ни меньше, как простые записки
страстного охотника и наблюдателя: иногда довольно подробные и полные,
иногда поверхностные и односторонние, но всегда добросовестные. Ружейных
охотников много на Руси, и я не сомневаюсь в их сочувствии (* Печатая мою
книгу третьим изданием, я должен с благодарностью сказать, что не обманулся
в надежде на сочувствие охотников и вообще всех образованных людей. Лестных
отзывов было много. Мой скромный труд получил от всех такой благосклонный
прием, такую высокую оценку, каких я не смел ожидать). Ученые натуралисты
могут смело полагаться на мои слова: никогда вероятных предположений не
выдаю я за факты и чего не видел своими глазами, того не утверждаю.
"ПРОЛЕТ И ПРИЛЕТ ДИЧИ"
Самое дорогое, поэтическое время для ружейного охотника - весна: пролет
и прилет птицы! Целую зиму поглядывал он с замирающим сердцем на висящие в
покое ружья, особенно на любимое ружье. Не один раз, без всякой надобности,
были вымыты стволы, перечищены и перемазаны замки. Наконец, проходит долгая,
скучная, буранная зима. Февраль навалил сугробы снега: с утоптанной тропинки
шагу нельзя ступить в сторону. Правда, рано утром, и то уже в исходе марта,
можно и без лыж ходить по насту, который иногда бывает так крепок, что скачи
куда угодно хоть на тройке; можно подкрасться как-нибудь из-за деревьев к
начинающему глухо токовать краснобровому косачу; можно нечаянно наткнуться и
взбудить чернохвостого русака с ремнем пестрой крымской мерлушки по спине
или чисто белого как снег беляка: он еще не начал сереть, хотя уже волос
лезет; можно на пищик (* Пищиком называется маленькая дудочка из гусиного
пера или кожи с липового прутика, на котором издают ртом писк, похожий па
голос самки рябца) подозвать рябчика - и кусок свежей, неперемерзлой дичины
может попасть к вам на стол...
Но ненадежны мартовские утренники, неверен путь по насту, особенно в
красный день. Как скоро обогреет хорошенько солнце - снежн