ожно
желать.
После тонкого чутья самое важное достоинство собаки - легкость,
нестомчивость, особенно на Руси, где пространства так обширны и где собаке
беспрестанно приходится пробегать "дистанции огромного размера". Собаку
легкую, не скоро утомляющуюся, можно узнать с первого взгляда по сухости
всего сложения, предпочтительно ног и головы. Старинные немецкие,
толстоногие, брылястые собаки, а также испанские двуносые теперь совсем
перевелись или переводятся, да и не для чего их иметь: последние были вовсе
неудобны, потому что высокая трава, особенно осока, беспрестанно резала до
крови их нежные, раздвоенные носы.
У собак вообще и у легавых в особенности есть расположение грезить во
сне; чем лучше, чем горячее собака в поле, тем больше грезит и - грезит об
охоте! Это можно видеть по движениям ее хвоста, ушей и всего тела.
Замечательно, что многие легавые собаки не могут сносить музыки, которая
действует болезненно на их нервы: они визжат, воют и даже подвергаются
судорогам, если им некуда уйти от раздражительных музыкальных звуков,
предпочтительно высоких нот.
В этом же вступлении я считаю приличным бросить общий взгляд на охоту с
ружьем и на уменье стрелять.
Все охоты хороши! Каждая имеет своих горячих поклонников,
предпочитающих ее другим родам охоты; но ружью должно отдать преимущество
перед всеми. Из множества доказательств я приведу только два. Во-первых,
всякая другая охота более или менее исключительна, одностороння. С борзыми
собаками можно травить одних зайцев, изредка добыть лису: с тенетами тоже; с
ястребами и с соколами - тоже, то есть травить какую-нибудь одну породу
птиц, сетьми, неводами и удочкой можно ловить одну рыбу, и так далее. Притом
сколько условий и ограничений! Для получения добычи необходимо, чтоб зверь
или птица находились в известном положении, например: надобно, чтоб заяц или
лиса выбежали в чистое поле, потому что в лесу борзые собаки ловить не
могут; надобно, чтоб зверь полез прямо в тенета, а без того охотник и в
двадцати шагах ничего ему не сделает; надобно, чтоб птица поднялась с земли
или воды, без чего нельзя травить ее ни ястребами, ни соколами. Ружье,
напротив, добывает все: зверя, птицу, даже рыбу, и во всех положениях:
сидящих, стоящих, бегущих и летящих. Никакая быстрота полета и бега не
спасают от ружья. Без всяких преувеличений и фраз можно сказать, что ружье -
молния и гром в руках охотника и на определенном расстоянии делает его
владыкой жизни и смерти всех живущих тварей. Во-вторых, в охотах, о которых
я сейчас говорил, охотник не главное действующее лицо, успех зависит от
резвости и жадности собак или хищных птиц; в ружейной охоте успех зависит от
искусства и неутомимости стрелка, а всякий знает, как приятно быть обязанным
самому себе, как это увеличивает удовольствие охоты; без уменья стрелять - и
с хорошим ружьем ничего не убьешь; даже можно сказать, что чем лучше, кучнее
бьет ружье, тем хуже, тем больше будет промахов.
Многие думают, что выучиться хорошо стрелять очень трудно, а для иных
невозможно: это совершенно несправедливо. Хотя нельзя оспоривать, что для
уменья хорошо стрелять нужны острый, верный глаз, твердая рука и проворство
в движениях, но эти качества необходимы только при стрельбе пулею из
винтовки или штуцера; даже и это может быть попра
желать.
После тонкого чутья самое важное достоинство собаки - легкость,
нестомчивость, особенно на Руси, где пространства так обширны и где собаке
беспрестанно приходится пробегать "дистанции огромного размера". Собаку
легкую, не скоро утомляющуюся, можно узнать с первого взгляда по сухости
всего сложения, предпочтительно ног и головы. Старинные немецкие,
толстоногие, брылястые собаки, а также испанские двуносые теперь совсем
перевелись или переводятся, да и не для чего их иметь: последние были вовсе
неудобны, потому что высокая трава, особенно осока, беспрестанно резала до
крови их нежные, раздвоенные носы.
У собак вообще и у легавых в особенности есть расположение грезить во
сне; чем лучше, чем горячее собака в поле, тем больше грезит и - грезит об
охоте! Это можно видеть по движениям ее хвоста, ушей и всего тела.
Замечательно, что многие легавые собаки не могут сносить музыки, которая
действует болезненно на их нервы: они визжат, воют и даже подвергаются
судорогам, если им некуда уйти от раздражительных музыкальных звуков,
предпочтительно высоких нот.
В этом же вступлении я считаю приличным бросить общий взгляд на охоту с
ружьем и на уменье стрелять.
Все охоты хороши! Каждая имеет своих горячих поклонников,
предпочитающих ее другим родам охоты; но ружью должно отдать преимущество
перед всеми. Из множества доказательств я приведу только два. Во-первых,
всякая другая охота более или менее исключительна, одностороння. С борзыми
собаками можно травить одних зайцев, изредка добыть лису: с тенетами тоже; с
ястребами и с соколами - тоже, то есть травить какую-нибудь одну породу
птиц, сетьми, неводами и удочкой можно ловить одну рыбу, и так далее. Притом
сколько условий и ограничений! Для получения добычи необходимо, чтоб зверь
или птица находились в известном положении, например: надобно, чтоб заяц или
лиса выбежали в чистое поле, потому что в лесу борзые собаки ловить не
могут; надобно, чтоб зверь полез прямо в тенета, а без того охотник и в
двадцати шагах ничего ему не сделает; надобно, чтоб птица поднялась с земли
или воды, без чего нельзя травить ее ни ястребами, ни соколами. Ружье,
напротив, добывает все: зверя, птицу, даже рыбу, и во всех положениях:
сидящих, стоящих, бегущих и летящих. Никакая быстрота полета и бега не
спасают от ружья. Без всяких преувеличений и фраз можно сказать, что ружье -
молния и гром в руках охотника и на определенном расстоянии делает его
владыкой жизни и смерти всех живущих тварей. Во-вторых, в охотах, о которых
я сейчас говорил, охотник не главное действующее лицо, успех зависит от
резвости и жадности собак или хищных птиц; в ружейной охоте успех зависит от
искусства и неутомимости стрелка, а всякий знает, как приятно быть обязанным
самому себе, как это увеличивает удовольствие охоты; без уменья стрелять - и
с хорошим ружьем ничего не убьешь; даже можно сказать, что чем лучше, кучнее
бьет ружье, тем хуже, тем больше будет промахов.
Многие думают, что выучиться хорошо стрелять очень трудно, а для иных
невозможно: это совершенно несправедливо. Хотя нельзя оспоривать, что для
уменья хорошо стрелять нужны острый, верный глаз, твердая рука и проворство
в движениях, но эти качества необходимы только при стрельбе пулею из
винтовки или штуцера; даже и это может быть попра